Серинтайя. Вчера и завтра

Того упрашивать не пришлось – прянул с места, и скоро от мальчишек осталась только поднятая на бегу пыль. Подошедший Джер напоказ потер ухо.

–Голосистый какой внучок! Вырастет, ором табуны останавливать сможет, только пустите. 

–Не набирай на парня, отец, – отставив миску, Илана с наслаждением потянулась и снова взялась за морковь, – лучше скажи, чего такой заговорщицкий. 

–А чего ж не быть, – степенно спустив на землю мешок, оттягивающий плечи, Джер , – подарок вон малому принёс.  Вернется, отдам, а тебе – на-ко вот, держи.

 

В поспешно обтёртые о передник руки опустились сперва стопка книг, затем стопка аккуратно обрезанных пергаментных листов, и уже на них – пук очиненных перьев. Илана осторожно повернула гору, рассматривая корешки.

–История Срединных земель! Землеописание! О, даже легенды о рыцарях нашлись! Отец, это же чудо!

–Не чудо, а знать надо, кого просить, – усмехнулся в усы старик, – ну, давай, давай. Неси в дом, еще измажутся, зря я, что ли, спину ломал? 

Чмокнув Джера в жесткую щёку, Илана унесла богатство в дом, ненадолго задержавшись у стола.

Идрон взвоет. Усадить его за книги было подвигом всегда, кроме зимних месяцев, когда морозы и темнота загоняли детвору по домам. Хотя… рыцари, и сражения… Мальчику может понравиться. С землеописанием будет хуже, и с историей тоже, и этикет со счётом приходилось объяснять на примере и морковках, но – кое-как дело продвигалось. Неотёсанным мужланом сынок не вырастет, а тонкости высоких наук ему без надобности.

Она грустно усмехнулась, проводя пальцами по книжным корешкам. Что толку в истории, землеописании, умении вычислить пути небесных светил, понимании геральдики и математики? Здесь, в глуши, умение читать и писать уже немало, это, считай, обеспечение себе блистательного будущего, и Рони сейчас всего лишь восемь. Зачем ты растишь из ребёнка дворянина? Его и так в шутку называют Королевичем, и еще жива память о тех временах, когда Идрон кулаками отвечал на обидное: «Принц, принц, иди лови синиц!»… Сколько разбитых носов и выбитых зубов припоминали ей до сих пор? А сколько трудов ушло на то, чтобы уговорить сына не доказывать всем и каждому, что он королевских кровей, знала и вовсе одна Илана.

Мальчик противился, пытался доказать всем, всем, всем, рвался в новые драки, пока не свыкся. И пока не свыклись дружки. И их матери, решившие, что мать просто рассказала детищу первую пришедшую на ум сказку.