Серинтайя. Вчера и завтра

И нет, она не заблудилась, эльфы не блуждают в лесах, но мысль о том, что ждёт дома, отвращала сердце Иланы от возвращения.  Свидетельство того, что сбежала посольская дочь не зря, гордо благоухало в аккуратном берестяном лукошке, и девушка, подметив заинтересованный взгляд на добычу, бесхитростно протянула лукошко королю. Малина была сладкой, невероятно сладкой, тёмные душистые ягоды таяли во рту, пятнали пальцы соком, не спасают даже перчатки.

Ей 22. По меркам людей уже не дитя, по меркам эльфов – чуть старше младенца.

У неё старшие братья – двое, и ещё старшая замужняя сестра. Она до прошлой осени жила у родни в Эллентауре, а потом мать решила вызвать младшенькую в Халлардан, и она здесь почти никого не знает, здесь всё иное, надо помнить тысячу вещей. Она часто так сбегает – в лес, собирать малину, слушать птиц, играть в прятки с подругами, а сегодня сбежала одна, и дома наверняка будут ругаться, для родителей она несмышлёныш. Арбон слушал плавную речь с отчётливым певучим акцентом и понимал, что это воистину чудесное утро. Девушка – Илана, Ила-а-ана – не говорила – выпевала слова, и хотелось слушать, слушать, пока она не устала и не умолкла.

-А если я скажу, что вы были на прогулке со мною? 

-Сир! – Нежные щёки тут же залил румянец. – Но что о вас подумают?

Весёлое безумие, хмелящее молодым вином, затопило, подняло на своих волнах. Кажется, сейчас и море было бы по колено.

-Пусть думают, что хотят! Я король и могу гулять с кем хочу и когда хочу, леди. Если, конечно, вы согласны.

 

Она согласилась. Она несмело подняла свои зеленущие глаза, улыбнулась и кивнула, и после этого всё стало легко и просто. Суровый посол Рассамиэль весьма удивился, увидев дочь под ручку с правителем, но ничем, кроме стремительно  поднявшихся на лоб бровей, удивления не выказал, кланяясь в пояс и осторожно интересуясь у государя, как они умудрились повстречаться с Иланушкой. Эльф так и сказал – с Иланушкой, тут же смутившись, и Арбон деликатно сделал вид, что не заметил, и да, конечно, он останется на обед, у вас отличное вино, господин посол, ах, что вы, ваше величество, вы кушайте, у нас и повар очень неплох, и что ты стоишь, Иллэ, садись, вы уже уходите, как жаль, вы так редко бываете здесь, возвращайтесь, мы будем рады!

Он уезжал, зная: не пройдёт и двух дней, как серый заржёт возле особняка, над которым развевается знамя со звездой и дубом.

Оставалось только сообщить об этом отцам и братьям предполагаемых невест.