Некромантка на факультете таксидермии

Складывалось ощущение, что Рудольфус поудобнее устраивается на кресле с чашечкой чая, готовый слушать вдохновенную ложь, сочиненную студиозом для оправдания очередного промаха. Оправдывая ожидания, Аля покаянно вздохнула – определенно, декан Рут очень много вложил от себя в своего «первенца», так что следовало подыграть, так быстрее все получится.

– Ну… – девушка смущенно замялась и продолжил с надеждой: – Понимаешь, моя подруга, она с детства влюблена в декана Рута, и очень хочет на него посмотреть. И я подумала – а вдруг будет именно тот «поцелуй истинной любви», о котором говорится в записках Сам-знаешь-кого?

Таким странным именем величали мага, продавшегося ради силы Той Стороне, и успевшего убить немало славных воинов и ни в чем не повинных людей, прежде чем Эдельвульф Рут его остановил, получив взамен заклинание, погрузившее в стазис.

Все записи Того-самого оказались либо уничтожены, либо зашифрованы. Расшифровать удалось только рабочие тетради, в которых были и начальные наметки посмертно сработавшего заклятия. Фраза «поцелуй истинной любви и богатство рода» вдохновили очень многих испробовать свои силы в расколдовывании героя, но, увы, все попытки ни к чему не привели. Со временем река «паломниц» обмелела до ручейка, а после и вовсе сошла на нет. Но некоторые продолжали не терять надежды на «взаимность» поцелуя, либо просто жаждали разгадать загадку. Как Аля.

– Пустишь нас ночью?

Вопрос был не праздный. На ночь факультет запирался крайне тщательно, в том числе магически, и открыть могли лишь преподаватели – вызвав ту самую «солнечную» змейку, что отпирала зал собраний.

Как Аля случайно выяснила, Рудольфус нашел со змейкой общий язык и мог договориться об открытии входных ворот.

– А почему она днем не придет? – с подозрением уточнил олень, мгновенно попавшийся на крючок. Однако бдить продолжил – стоит один раз дать слабину, и проблем не оберешься.

– Стесняется, – простодушно пояснила Аля. – Сам представь – как она, скромная, воспитанная девица, будет при всех чувства выражать?

Назвать Сильву «скромной» мог только ни разу не видевший рыжую, но что только не сделаешь ради подруги и во исполнения мечты!

Покочевряжившись для виду, Рудольфус согласился.

– Ну ладно, так и быть. Приходите сегодня к одиннадцати вечера, открою.

– Ты самый лучший! – с чувством выпалила Аля (была бы возможность – еще и обняла бы), и помчалась в общежитие – радовать подругу.

 

– Тишшше! – прошипела Аля на рыжую, вторично споткнувшуюся на лестнице.