Балор, сын Балора, или Подводные камни

Айджиан с удовлетворением отметил, что одета она, как полагается разумному существу в весеннем океане. Прищурился, рассматривая ее как новое дело, не пристроенное к умелым рукам. Фоморка, вздумавшая пококетничать, была огорошена вопросами относительно своего рода занятий и душевной склонности к ремеслу.

Ожидавшая не наступления, а извинений, красавица заявила, что при Дворе у нее есть богатый знакомец, могущий обеспечить ее безбедное существование, хотя если бы владыка пожаловал ей титул, она не стала бы возражать.

Не усмехнуться на этакую дерзость было чрезвычайно трудно, однако Айджиан, разумеется, справился. Вместо ожидаемого титула он, не изменившись в лице, пригрозил перспективой честного труда белошвейки или вышивальщицы, если нарядная и беззаботная дама не прекратит надоедать занятому царю.

Ривер, кажется, оскорбилась, а Айджиан, зайдя к себе, чтобы оставить и не запачкать регалии, уплыл осматривать следующий объект, который притягивал его внимание давно — колодец магии.

День, все еще по-зимнему короткий, клонился к вечеру, темнело, на воротах и шпилях дворца фосфоресцировали и светились придонные создания, выбравшиеся на смену. Кое-где, правда, было темно, как в пропасти или самой глубокой расщелине. Поэтому Айджиан решил сам разобраться — в чем дело.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что нет света как раз там, где сражались они с отцом: городские кварталы и крылья дворца подлежали восстановлению, и молодого царя радовало, что он успел переиначить приказ на этот счет.

Нить, прикрепленная к Мигелю, неожиданно замерцала — голожаберный находился поблизости! Айджиан огляделся заинтересованно, прислушался к ощущению направления, осторожно отплыл в одну сторону… В другую… Наконец определился, миновал пару мрачных кварталов и оказался возле покосившегося ракушечного домика. Маленького и поднятого на опорах примерно на высоту Айджиановой головы. Очень удобно было заглядывать внутрь.

Внутри, то и дело меняя направление, носился взволнованный Мигель:

— Нет, нет, никуда не годится! Ах, что же скажет матушка, что подумает Фламми! — в отчаянии прилепился к обломкам стены, пытаясь их сдвинуть.

Айджиан пожал плечами и прихватил обломок крупной раковины, на котором сидел Мигель, вынимая из домика и поднося к глазам.

— Наверное, я сплю! — голожаберный открыл и закрыл глаза несколько раз, на пробу. Решетчатые рожки дернулись невпопад.