Балор, сын Балора, или Подводные камни

Поначалу, в первые дни правления, Айджиан сам пробовал подобное. Говорить, пытаясь воззвать к совести и чести. Но он, до этого неплохо общавшийся с кормилицей, матерью и многочисленными книгами, понял, что тут потерпел поражение. То ли он изъяснялся плохо, то ли его хлысты оказались выразительнее слов, понять было трудно… А шепотки «Балор есть Балор» уверенности в собственных политических навыках не добавляли. А когда после подобного обращения один непонятливый фомор кинулся на вроде бы как безоружного Айджиана – непонятно с какой целью – молодой царь опустил голову.

Только лишь опустил голову, а глупый стражник сам наткнулся на громадные рога. Да так и застыл с кинжалом в воздетой руке.

Зато теперь к его коротким фразам прислушивались, а приговорка «Балор убивает всех, кто зовет его Балором» неожиданно помогала. И Айджиан не стал переубеждать свой морской народ в этом меньшем из всех возможных заблуждений.

Он поудобнее уселся прямо посреди узкого кораллового коридора, подвернув ноги.

— Ты сказал, что власть будет меняться, — Айджиан осторожно склонил голову, одновременно приглядываясь к собеседнику и потихоньку, через касание, освежая его магией. Помяли Мигеля пусть не сильно, но для такого крошечного существа знатно. — Почему ты так сказал?

Голожаберный, расслабленно расположившийся по ладони, постарался собраться, однако ток магии был силен и не давал сосредоточиться на чем-то отдельно. Но потом собрался духом и телом и выговорил:

— Потому что.

.. Потому что, дорогой фомор, что наш новый царь прямо-таки вызывающе юн! А нынешнему первому министру только попади в зубы! От любой акулы ничего не останется, перекусит пополам, да и всех делов…

Айджиан вздохнул поглубже: он предполагал нечто подобное. Улыбочки, что и акул, что у первого министра, одинаковые.

Мигель тем временем продолжал.

— Конечно, фоморы не акулы, но лорд Сиай пренебрежет понятием в пользу факта, а потому юный царь жив, пока нужен или пока сопротивляется, бедный, — голожаберный свернулся, развернулся на пробу, стриганул маленькими решетчатыми рожками.

— Меж тем, простите бухтение придворного книгочея, дорогой фомор, вероятно, я вам наскучил с фактами, которые и так всем знакомы!

— Ничуть, Мигель. Рад пообщаться. Родни у меня нет, в столицу я не так давно прибыл...

Мигель покивал, повздыхал, прижался к большому пальцу и опустил взгляд успокоенно.