Груша, Велькс и Лермонтьяк

Но делать нечего – придётся извиняться:

— Прошу прощения у дамы за мою… бестактность… Приношу всевозможные извинения. Надеюсь, всё хорошо… было?

«Святой Ноут, пронеси!» - взмолился про себя и без паузы добавил:

— Позвольте представиться - Велькс, Третий сын Четвёртого лорда, с планеты Милео.

По правилам моей родины надо было бы поклониться даме, но кланяться лежа катастрофически неудобно, и я лишь изобразил подобие кивка. Девчонка никак не отреагировала на мои намёки о произошедшем, и совершенно непонятно – услышала ли.

Решил малодушно не заострять внимание. Может, ей неловко? И я продолжил светскую беседу:

— И да, Лермонтьяк – это величайший поэт. Вы любите поэзию? Могу ли узнать, как обращаться к даме?

Она всё ещё рассматривая меня, с неподдельным интересом, потрогала нос, губы.

— Надо же, Велик’с! Седьмой внук Чёрного. Ну что ж, я – Груша. Без всяких сомнительных родственников. А песни – да.

Какое ж застолье, если песен нет?

Я отстранился от её настойчивых пальчиков, провоцирующих желание. И сохраняя светский тон нашего разговора предпринял переместительный манёвр. Проще говоря, постарался, слегка приподняв Грушу, выползти из под неё и занять сидячее положение на лавке.

— У вас м-м-м красивое и питательное имя, - хотелось сделать небанальный комплимент, но не получилось. – А велик – агрегат такой, - я постарался

сохранить вежливость, хотя терпеть не могу эту кличку.

Как шавку, прости, материнская плата! – Можно просто - Вель, я здесь инкогнито… - сказал осторожно, а то мало ли какими будут её намерения. Я всё ещё не решил до какой степени можно ей довериться. – Мой дед совсем не чёрный – это слишком низкий ранг, он бледно-сиреневый, потому что происходит из древнего рода, увы, обедневшего, – пояснил я, ругнувшись про себя: «Если бы не эта Гугелева родовитость, то и бежать бы не пришлось!»

И переключился на более нейтральное:

— Песенная лирика мне нравится.

А вы сами пишете что-то подобное?

Груша скептически отнеслась к моему манёвру, но вслух ничего не сказала. Просто села рядом на лавку.

— Зачем писать? Есть о чём петь – пою. Нет – молчу. И тут она затянула во всю мощь неслабых лёгких:

— Мы бились с врагами три дня и три ночи, Спиною к спине. Победили, короче.