Хлопоты ходжи Насреддина

Твой ковер мягок, и моему лопоухому будет очень удобно на нем спать.

– Да ты в своем уме? – в ужасе отпрянул от ходжи зазывала. – Ты хочешь купить ковер для ишака?

– Конечно, а что в том особенно?

– Твой разум поразил джинн безумия, старик! Подумать только, купить прекрасный персидский ковер для какого-то ишака!

– Прости, но чем мой лопоухий хуже других ишаков, что сидят на подобных этому коврах в своих роскошных домах и обирают простой люд?

– Тьфу на тебя, – отмахнулся зазывала, поняв, что Насреддин насмехается над ним.

– Связываясь с тобой, сам невольно становишься ишаком.

– Ну, тебе-то уж точно подобная участь не грозит, – усмехнулся ходжа.

– Почему?

– Устроившись на работу к грабителю Пулату, обирающему народ, ты уже уподобился ишаку. А разве можно стать кем-то дважды? Прощай!

– Ах ты, проклятый оборванец! – затряс кулаками зазывала. – Чтоб я тебя больше не видел возле лавки, слышишь?

– Я все прекрасно слышу, и незачем так кричать, – спокойно ответил ходжа, – а то, гляди, на твой зов могут сбежаться ишаки со всей округи.

Впрочем, кто еще, кроме них, может что-то у тебя купить?

Ходжа развернулся и заторопился прочь, больше не слушая хриплых оскорблений зазывалы, позеленевшего от злости, что над ним в открытую насмехается полбазара. Разве до появления Насреддина кто-нибудь мог позволить себе подобное?

Побродив по торговым рядам, ходжа наконец обнаружил лавку с недорогими, но приличными халатами и приобрел один из них. Главное было сделано, теперь вновь можно, не страшась ночного холода или зимних морозов, бродить по городам и селениям.

Однако Насреддин пока не торопился покидать дивный уголок горной долины, здесь у него осталось еще немало дел.

После покупки халата у ходжи еще остались деньги, и они с Саидом накупили мяса, риса, масла, моркови и прочего – всего, что необходимо для приготовления отличного плова. Вот обрадуется Икрам, когда вернется домой голодный! И уже на обратном пути Насреддин остановился у плотно скучившихся вокруг одного из торговцев людей.

Люди что-то бурно обсуждали, тыча в его товар пальцами.

– Сабля, дивная сабля! Не оставит в живых ни одного вашего врага! Купите, не пожалеете.

Голос торговца показался Насреддину очень знакомым, и он направился к нему. Протолкавшись сквозь толпу зевак, Насреддин с удивлением оглядел саблю, очень ржавую, с зазубренным лезвием и притом чуть погнутую. Торговец, подобно своему товару, тоже был не первой свежести, с вымазанным сажей лицом и повязкой через левый глаз.