Солнце цвета крови

Ивар не сразу понял, почему резко остановился проводник, отчего замедлили бег скакунов прочие викинги. Но затем широкая спина ехавшего впереди Кари отошла в сторону, и он увидел...

Деревни не было.

Там, где должны были стоять дома, высились груды развалин. Между обломками бревен, кусками досок и пучками пакли валялись чудовищно искореженные тела - мужчины, женщины, дети.

Нечто чудовищно сильное позабавилось с ними так же, как злой ребенок - со своими куклами. У некоторых были оторваны руки или ноги, у многих не хватало голов, некоторые были перекручены, как выжимаемые тряпки.

На нескольких трупах виднелись следы зубов.

Очень больших зубов.

По телам с деловитым карканьем расхаживали огромные черные вороны. Сучили крыльями, стараясь вырвать кусок повкуснее, и плыл над землей сладковатый аромат мертвечины...

Ивар ощутил, как к горлу подкатывает тошнота. Пошатнувшись, он поспешно спрыгнул с коня и прислонился лбом к его боку - лишь бы не видеть ужасной, невозможной картины.

..

- Как же так? - в бормотании проводника слышался ужас. - Это же... Не может быть... Отсюда до его логова полдня пути... Он же никогда так далеко не заходил!

- Значит - зашел, - жестко отрезал Хаук, и судя по стуку копыт, двинул коня вперед. - Надо все осмотреть. Вдруг остался кто живой...

- Он живых не оставляет, - сказал проводник и зарыдал, тонко поскуливая, точно обиженная собака.

Сделав усилие, Ивар оторвался от теплого конского бока. Возвращаться в седло не стал, пошел так, ведя скакуна в поводу.

Рвотные позывы продолжали сотрясать тело. Сжатые челюсти хрустели, зубы грозили искрошиться.

При приближении людей вороны с недовольными криками поднялись в воздух. Хлопанье крыльев на мгновение оглушило Ивара, прямо перед ним на землю упало одинокое черное перо.

Острое, точно копейное жало.

Из того, что он видел в деревне, Ивар запомнил немногое, но то, что запомнил, врезалось в память навсегда: изумление, застывшее на невредимом лице совсем молодой девушки, с немым укором глядящие в небо прекрасные синие глаза, и тело, расплющенное в лепешку.

Разорванный почти пополам могучий мужик с топором в руке, лезвие искорежено так, словно хозяин бил им по валуну; труп мальчика с аккуратно обгрызенными боками...

Живых не было.

Лицо Ивара закаменело от напряжения. Когда страшное зрелище осталось позади, он с некоторым трудом смог разжать намертво склеившиеся челюсти и поднять взгляд на соратников.