Солнце цвета крови

- Ты, скотина неблагодарная! Когда ты нищим голодранцем пришел сюда из Уппленда, я приютил тебя, хотя хромой козел кузнеца мне более близкий родственник! Я дал тебе жилье и работу! А ты, чем отплатил ты?

В рыке бонда звучало настоящее горе.

- Я, - забормотал Ивар, - не виноват... я не хотел... не знаю, как так получилось... Это не я!

- Не ты? - взревел Золотая Борода. - А кто? Может быть, тролль с Туманной Горы или сам Херьян? Тащите его в клеть! Запрем пока там, а потом разберемся...

Братья грубо ухватили Ивара за плечи и, не давая опомниться, поволокли за собой.

Клеть, находившаяся под одной крышей с жилыми комнатами, предназначалась для хозяйственных орудий. Но места в ней хватило бы и для человека.

Ивара грубо швырнули на холодный пол. Проскрежетал задвигаемый засов, и все стихло. Он остался один в темноте. Саднил ушибленный бок, болела голова, и ужасно хотелось есть.

Пришли за ним только после полудня. За это время Ивар успел не менее ста раз проклясть себя за то, что посмел даже поднять глаза на дочь бонда.

Понадеялся на то, что никто ничего не узнает! Тупица!

Когда в коридорчике, ведущем к клети, послышались шаги, он сидел, прижавшись спиной к стене и обхватив колени. Ушибы болели не так сильно, как утром, но голод терзал внутренности, а горячая тяжесть в низу живота давала знать, что пора бы сходить до ветру...

Дверь с треском распахнулась.

- Выходи, - мрачно бросил младший из сыновей Аки.

Дрожа, точно осиновый лист, Ивар выбрался из клети. Страх бродил по его внутренностям, превращая их в нечто студенистое, ноги юноши едва не подгибались.

Во дворе ярко светило солнце, откуда-то тянуло вкусным запахом свежего хлеба. От него у Ивара забурчало в животе.

Но бурчание прекратилось, как только он увидел того, кто стоял у двери и беседовал с хозяином. Старейший из бондов селения Хальтдален, Соти Согбенный, исполнявший в общине обязанности жреца, был мрачен. Нож на его богатом, расшитом золотом поясе предназначался как раз для жертв.

В душе Ивара зашевелились нехорошие предчувствия.

За спинами хозяина хутора виднелись перепуганные домочадцы Аки. Рагнхильд стояла, кусая губы, ее чудные голубые глаза были полны слез. Сам Золотая Борода расположился у порога, волосы его, сохранившие цвет, несмотря на возраст бонда, блестели на солнце драгоценным металлом.

- Так убил бы его и все! Зачем меня звать, клянусь вратами Асгарда? - сварливо спросил Соти, согнутый, точно рыболовный крючок.

- Просто убить - этого мало! - зло ответил Золотая Борода.