Солнце цвета крови

Стражники, застывшие у громадных, сделанных из толстенных дубовых брусьев дверей - замок строился не только для красоты - при виде одного из воинов Круглого Стола вытянулись.

Гавейн, не обратив на них внимания, прошел внутрь.

В пиршественном зале было чадно и жарко. Ревело пламя в огромном камине, слуги поворачивали висевшие на вертелах оленьи и кабаньи туши. Жир шипел на раскаленных углях. За длинными, вытянутыми вдоль стен столами пировали рыцари. Стучали кружки, слышались тосты.

На возвышении в дальнем конце зала, за небольшим столом сидел сам Артур.

За его спиной со стены свисало гигантское, покрытое копотью, но все еще белое полотнище. На нем свивал кольца громадный алый дракон. Герб короля.

Не оглядываясь на пирующих и не отзываясь на приветствия знакомых, Гавейн направился к Артуру через центр остававшийся свободным зала. Слишком важна весть, которую он привез, чтобы откладывать ее. А одна из привилегий паладина Круглого Стола - беспокоить короля в любое время дня и ночи.

..

Пир постепенно смолкал, и все большее число глаз с недоумением обращалось на рыцаря в запыленных доспехах, который выделялся среди общего веселья, как ворона в стае голубей.

Обратили на Гавейна внимание и от королевского стола. Сам Артур, в темных, с проседью волосах которого блестел серебряный обруч короны, не прервал разговора с Гвиневрой, с золота волос которой пламя факелов сползало алыми потеками, но темные, пристальные глаза старика, что сидел справа от короля, уперлись в лицо идущему рыцарю.

И под этим взглядом бесстрашный воин вздрогнул...

Мерлин, самый могущественный из друидов Британии, который, как болтают, и сделал Артура королем. Даже дряхлые деды помнили его стариком, а он все не желал меняться, и тем более - умирать. Ходили слухи, что он даже и не человек - а один из сидхе, Старшего Народа, неведомо зачем поселившийся среди людей...

Борода его белоснежными волнами падала на грудь, уши, могущие открыть правду, прятались под густыми седыми волосами.

Лицо друида было морщинистым, но в глазах пылал темный пламень.

Не дойдя до стола нескольких шагов, Гавейн остановился и, опустившись на одно колено, склонил голову. В пиршественном зале стало так тихо, что он услышал, как шипит смола на факелах и как бурчит в животе у кого-то за дальним столом.

- Сэр Гавейн, - голос Артура звучал мягко и любезно, в нем не было и тени тревоги. Словно не происходило ничего необычного - простой дружеский разговор.