Солнце цвета крови

Что хотел сказать Лысый, так и осталось загадкой, его слова были прерваны скрипом распахнувшейся двери. В комнате объявился рыцарь Кэй, успевший сменить боевые латы на парадные. Грудные пластины его панциря были так начищены, что от сияния стало больно глазам.

- Прошу следовать за мной, - неприязненно глядя на викингов, объявил брат короля. - Вас ожидают на пиру!

Пока они шли по длинным сводчатым коридорам, Ивар неожиданно поймал себя на мысли, что ему неприятно находиться среди этих стен, в рукотворном каменном мешке, среди неистребимого шороха стеблей тростника под ногами и вездесущего запаха холодного камня.

Ивар предпочел бы палубу драккара, некогда казавшуюся такой неуютной.

В зале, где их принимал конунг, расставили столы и лавки. Белоснежные скатерти, свисавшие почти до самого пола, были полностью скрыты блюдами и кувшинами. Чего тут только не было: кабаньи туши, зажаренные так искусно, что громадные звери казались живыми, соседствовали с печеной форелью, вываренная в меду зайчатина с копченой олениной.

Едва густой резкий запах коснулся носа Ивара, как в желудке молодого викинга оглушительно квакнуло, а слюна потоком хлынула в рот, вынудив судорожно сглотнуть.

Вопреки ожиданиям, северян не посадили за отдельный стол, а просто втиснули среди прочих гостей по правую руку от Артура. Хорошо был виден сам конунг в роскошных черных, шитых золотом, одеждах, его ближние рыцари, и прекрасная золотоволосая женщина, живо напомнившая Ивару Рангхильд.

При воспоминании о бывшей возлюбленной ему вдруг стало плохо и очень плохо. Сердце пронзила неожиданная боль - как она там? Может быть, отец уже выдал ее замуж...

- Поднимем кубки! - могучий голос прокатился по залу, отвлекая Ивара от грустных мыслей. Подняв голову, он обнаружил, что конунг Бретланда поднял золоченую посудину на тонкой ножке, и что его примеру последовали все остальные. Юноша поспешно схватил стоявший рядом кубок из простого олова.

При этом глаза Артура как-то странно сверкнули, на миг наполнившись смущением, но волна приветственных криков прокатилась по залу, и Ивар отвлекся. Все еще испытывая в сердце тупую боль, он погрузил губы в горький, пахнущий хмелем напиток. Когда же зубы его вонзились в пряное, истекающее соком мясо, то последние остатки тоски в панике бежали.