Боязнь колец (хроники Минас-Тиритского госпиталя для душевнобольных)

– А-а… Это вы про тот небольшой пожарчик? Сущая чепуха, слово чести, совершеннейшая чепуха. Паутина Шелоб, вымоченная в отваре ацеласа, наложенная руками истинного короля, лечит восьмидесятипроцентный ожог тела. А поцелуи Ее Величества королевы Арвен поднимут даже мертвого, - и Денетор с отвращением сплюнул в сторону. – Еще по маленькой?

-Да, за здоровье! – ляпнул Эльрохер, наполняя бокалы. Я понял, что для него, после профилактики, это больная тема.

-За здоровье тела и души, - дополнил Профессор, многозначительно взглянув в мою сторону.

Я кивнул, мы звякнули бокалами и выпили.

-А все-таки, зачем вы подожгли родовую успальницу?- спросил Эльрохер.

-Поправка, - уточнил наместник. – Не усыпальницу, а Минас-Тиритскую библиотеку. Понимаете, - задумчиво вглядываясь в грани пустого бокала, продолжал он, - я – посредственный правитель, я ненавижу всю эту муторную писанину, меня с детства пугали и тяготили государственные обязанности. Мало того, я боюсь крови и не выношу шума.

Я часто жалел о том, что у меня нет младшего брата, который бы, как во всяком нормальном государстве совершил бы переворот, а лучше старшего – чтобы я вообще не стал бы наследником. Но тут уж ничего не поделаешь: историю, увы, не переписать! Когда началась эта заваруха, я понял, что моей мирной жизни пришел конец, и все-таки: нужно же было как-то войти в историю! Вот я и поджег библиотеку.

-Герострат хренов… - буркнул себе в бороду Профессор.

Эльрохер вновь наполнил стаканы:

-За извечное пламя! – поднял тост Денетор. – Слава Эру! – и, не дожидаясь нас, выпил.

-Как вы можете так много пить? – изумился Эльрохер. Я знал, что на языке Эльрохера это означает: «И куда в тебя столько влезает?». При этом бокал Эльрохера был еще полон.

-А как я могу не пить? – мрачно ответил наместник. – Чтобы вы делали, если, закрывая глаза, видели бы кольца? Кольца и кольца! А просыпаясь, и походя к зеркалу – багровое Око! А оно еще и двоится! – жалобно заскулил он.

И…

-Милорд! – в два голоса воскликнули мы.

Старый пьяница плакал, размазывая по обветшалой мантии слюни, и вытирая сопли грязной ладонью. Отвратительное зрелище.

-Пожалуй, оставим его, - Профессор поднялся с места. – Идем.

Мы встали, не забыв допить содержимое своих бокалов. После третьего розлива фляга уже показывала дно. Меня слегка пошатывало, но Эльрохер держался прямо.