Специалист по этике

Снова поморщившись, Иван Григорьевич вспомнил про заваренный чай и предложил:

– Лев Николаевич, не желаете ли выпить со мной чаю? Самовар горячий.

– Охотно, благодарю.

Иван Григорьевич проводил гостя в столовую, достал из кухонного шкафа два стакана с подстаканниками и налил очень крепкого чаю. Выставил на стол блюдо с баранками. Гость тем временем внимательно рассматривал свой прибор:

– Блаженной памяти Сергея Юльевича подстаканник?

– Да, антикварная вещь, приобрел по случаю.

– Вот повезло этому подлецу! Он же с продажи каждого такого подстаканника ухитрился получать по рублю.

Представляете? А в итоге отгрохал себе дом, знаете, у Мальцевского рынка? – в голосе гостя звучали нотки зависти.

– Вам ли Лев Николаевич, завидовать состоянию графа Витте? И у вас были отличные имения, капиталы, гонорары...

Гость помолчал немного, помешивая чай, вынул из стакана серебряную ложечку и мечтательно заговорил:

– Вы знаете сколько мне раньше платили за лист? Пятьсот рублей! И это вам не нынешние рубли, это были полновесные российские серебряные рубли! Два с полтиной за строчку! Если бы вы только видели, как корчился от зависти Достоевский! Ему платили в лучшем случае двести рублей за лист.

Да и двухсот рублей за его писанину, я считаю, слишком много. Сейчас мне платят полторы тысячи рублей за лист. Но вы сравните те рубли и эти! Это же поденщина! Есть еще, так называемые поэты! Эти не пашут, а пляшут возле сохи. Им платят за строчку. Так подлецы чего удумали: пишут по одному слову на строчке. Вообразите, называют этот бесчестный прием «лесенкой»!

Гость вонзил зубы в баранку, словно это она была поэтом, и продолжил:

– В прежнее время умели ценить Слово. Покойный Государь подарил Николаю Васильевичу Гоголю из собственных средств десять тысяч рублей серебром за один лишь первый том «Мертвых душ». Сколько это будет по нынешнему курсу, миллионов пять или больше?

– Гораздо больше! Я полагаю, что этот случай красноречиво свидетельствует о литературном вкусе покойного Государя.

Однако, я тоже, со своей стороны, охотно подарил бы Николаю Васильевичу десять тысяч рублей, правда, нынешних. Но мне уже, право, как-то неприлично состязаться с Государем!

– За что? – удивился гость.

– За удовольствие, доставленное мне при чтении «Мертвых душ».

– А мне наш Государь ничего не подарил! А вы не хотите ли подарить мне некоторую сумму за удовольствие от чтения моих произведений?

– Нет, Лев Николаевич, – твердо сказал хозяин.