Солнце цвета ночи

Раб повел их обратно по коридору, а потом через сад к другой двери, охраняемой четверкой могучих стражников.

Дверь открылась бесшумно, Ивар перешагнул порог и в первый момент решил, что попал в пещеру.

Стены и потолок мягко переливались всеми оттенками зеленого, от светлого, что можно заметить весной, в те несколько дней, когда нежные листочки лишь пробиваются из почек, до глубокого, насыщенного, какой виден иногда в морской воде.

На то, чтобы украсить зал, потребовались тысячи пластинок нефрита. Каждую из них отшлифовали, чтобы подчеркнуть цвет, и выложили их так, чтобы получились картинки.

Ивар не сразу, но разглядел морду ягуара на потолке, того же хищника, но затаившегося меж стволов - на стене.

Викинги стояли обалдевшие, такой красоты не видели даже те, кто побывал в Миклагарде и Багдаде.

- Прошу, садитесь, - проговорил Акатль, судя по улыбке, довольный произведенным эффектом.

- Да, конечно, - Ивар глянул на выложенный из циновок «стол» и такие же «стулья», где разместились несколько воинов в роскошных плюмажах из перьев и парочка мрачных жрецов.

Сын Ягуара смотрел, как рассаживаются чужаки, и прятал за вежливой улыбкой раздражение. Всякому не нравится, когда видит мужчину выше и сильнее, а тут таких больше двух десятков.

Все огромные, лохматые, воняют потом так, будто не мылись годами. У многих патлы белые, как крылья священных бабочек, золотые или вовсе алые, точно свернувшаяся кровь, свисают ниже плеч. Почти у всех шерсть на лице, что делает похожими на диких зверей, на руках видны огромные мускулы.

И глаза, каких не бывает у людей – кусочки лазурита или голубой яшмы.

- Отведайте наших блюд, - Акатль повел рукой, вспоминая, что такие глаза, если верить жрецам, были у Кецалькоатля, Пернатого Змея, ушедшего на восток. Неужто и вправду его дети?

Предводитель чужаков, его называют конунгом, сел тяжело, видно было, что ему непривычно подгибать под себя ноги.

- Угощайтесь, - повторил сын Ягуара, делая рабам знак наливать октли.

Жрец Тлалока потащил к себе блюдо с жареными ножками индейки, старший из воинов с рычанием впился в олений бок.

Акатль вздохнул, взял в руку кубок, вырезанный из цельного куска нефрита.

Такого – правитель ольмеков знал точно – не было даже в Теночтитлане, столице империи мешиков.

Чужаки ели жадно, как по-настоящему изголодавшиеся люди. Хрустели косточки под крепкими зубами, жир капал на грязные одеяния странного покроя, пустели блюда.

Сын Ягуара наблюдал за происходящим с легким удивлением.