Солнце цвета ночи

- Теперь для меня дело чести – догнать ублюдка, сражавшегося подлым оружием! – сказал Ивар достаточно громко, чтобы его слышали все. – Для всех нас… Перебить его подручных, а самого Храфна принести в жертву Тору, чей молот защищает нас от злобы великанов!

- Дело чести, - кивнул Нерейд, тряхнув кудрями цвета спекшейся крови.

- Дело чести, - прогудел Кари.

Дружинники у костра завопили, гневно и радостно.

Ивар бессильно рухнул на землю, его трясло, по телу гуляли волны слабости. Некоторое время боролся с ней, а затем позволил беспамятству поглотить себя.

Ноги дрожали, как выпивохи наутро после ночи в таверне, но Ивар поднялся, постоял некоторое время, а потом рискнул распрямиться.

- Ничего, - с сочувствием проговорил Эйрик Две Марки. – Скоро ты, конунг, будешь бегать быстрее Слейпнира…

В ущелье около моря они провели два дня, и все это время Арнвид просидел около Ивара, чертя руны и взывая к богам.

Ингьяльд бегал по окрестным горам, точно коза, отыскивая только проклюнувшиеся из земли целебные травы, от малого котелка, повешенного над костром, текли пряные запахи.

На том месте, куда ударил меч, остался неровный и довольно болезненный шрам.

- Буду, - кивнул Ивар, переждав приступ слабости. – И как только начну, тут же догоню и пришибу мерзкого лысого эриля, помешавшего мне отправиться в Вальхаллу!

Викинги дружно захохотали, с тревогой наблюдавший за конунгом Арнвид улыбнулся.

- Нет ему прощения, - добавил Нерейд. – В Валаскьяльве приготовились к встрече, наварили пару котлов пива, а тут такое разочарование… Эх, смотри, Арнвид, не помилует тебя Один!

- Поздновато мне искать его милостей, - прокряхтел старый эриль, вызвав новый взрыв смеха.

- Ладно вам гоготать, - Ивар с некоторым трудом нагнулся, поднял пояс с мечом. – Пора отправляться.

- Конунг, сможешь ли ты… - начал Сигфред, но осекся, стоило Ивару поднять руку.

- В море моя рана затянется быстрее, - сказал он.

Рыкнул на замешкавшихся воинов Эйрик, дружинники засуетились, рядом с предводителем остался только Арнвид.

- Я думаю, ты знаешь, что делаешь, - проговорил он, огладив лысину.

Ивар не ответил, он был слишком занят тем, чтобы застегнуть пояс. Это потребовало неожиданных усилий, а меч показался тяжелым, как наковальня, едва не пригнул к земле.

- Знаю, - это слово прозвучало хрипло и слабо, но в голосе конунга прозвенела ярость.