Самозванка. Кромешник

Рассветные перламутры уступали более насыщенным, хоть и приглушённым в здешних краях, оттенкам погожего дня. Такими темпами, к Остре-Заре[1] совсем развиднеется, а может, и потеплеет. Чего в кветень[2] тут отродясь не бывало.

– Хоть изредка даже тебе не помешало бы спать.

Фладэрик крепко призадумался и, к собственной досаде, с опозданием приметил одинокого гостя, предусмотрительно закутанного в корзень[3]. Только когда оный тактично покашлял и сакраментальное наблюдение под боком озвучил. Несмотря на явно неуставной час, выглядел Эзрель строго.

Даже респектабельно, во многом благодаря роскошной меховой опушке из чернобурки.

При известном прозвище Советника выбор показался Адалину забавным. Упырь даже посмаковал идейку ободрать соплеменника на воротник. Некоторые кафтанами из человечьей кожи не брезгуют, дурно выделанными скальпами обвешиваются, зубами и иными мелкими, легко отделимыми подробностями вражеской, а то и дружеской анатомии не пренебрегают. Остроумный, практичный подход. И декор занимательный, и перекус какой-никакой.

Упырь подивился придури усталого рассудка, потёр переносицу и бредни отогнал.

Лишь затем Адалин в меру почтительно поклонился:

– Мессир Гуинхаррэн. Полагаю, это справедливо для нас обоих.

– Воистину, – Корсак туже запахнулся в корзень. – Перейдём к делу. А то, знаешь, красотами здешними по нынешней поре не шибко сподручно любоваться: того и гляди застудишься, кашлять начнешь…

Фладэрик на Советника глянул чуть пристальнее и невольно фыркнул.

– Блодвэна за мной послал?

– Какое там, – отмахнулся Гуинхаррэн.

– Себе дороже. Уж больно ты ловок. Случайно я твоего дружка углядел. Приметный он. К тому же, Шуйца при Стяге.

В такие случайности прелагатай не верил, но покладисто изобразил малахольную наивность и покивал. Эзра, ёжась, вновь подтянул богатый корзень.

– Волей-неволей за такими приглядываешь, – добавил он негромко.

Выходит, Блодвэна приставили к Эльзанту.

Адалин молча устремил взгляд над сизыми сосновыми шапками и островерхими макушками ёлок за Эреттурн, навстречу медленно восходившему в палевой дымке солнцу.

Советник привычно щурил продолговатые, хитрые глаза и тоже наблюдал.

– Зачем ты… прикрываешь меня, Эзрель?

Обыкновенно не слишком ласковый, низкий и хриплый, что звук смалывавших зерно жерновов, голос прелагатая сделался особенно угрюм. И вызывал теперь ассоциации с разбуженными медведями. Гуинхаррэн усмехнулся без тени веселья на лисьей физиономии.

– Я всё объяснил. Ты талантлив и полезен долине.

– Чушь.