Самозванка. Кромешник

Над чащей, блеща конопатой черепицей, едва различимые зыбкими лучинами-росчерками, высверкивали кровли башен, шпили и флюгера.

Эзрэль расхохотался.

Упырь едва поборол желание смазать соплеменнику по физиономии и удивлённо обернулся. Но хитро блещущие зенки Советника смотрели с неподдельным восхищением. Гуинхаррэн, слегка откачнувшись, демонстративно разглядывал прелагатая и мину корчил красноречивую. Фладэрик высокомерно вздёрнул подбородок.

– О, нет-нет! – бравурно воздел ладони Советник.

– Не надо испепелять меня взглядом. Я совсем не это имел в виду.

Язвительное покаяние насквозь проросло издёвкой. Но Упыря отчего-то проворно охладило. Адалин лишь скривил губы и машинально положил ладонь на пояс, запоздало констатировав отсутствие сабли. Эзра характерный жест приметил и фыркнул.

– Воистину, доблестный муж, краса и гордость. Вопрос только, чего, – интонация неуловимо переменилась.

Советник запрокинул голову, любуясь кружившими в поднебесье созданиями.

Возможно, отпущенными на охоту обитателями птичника. Или исчадиями чародейского зверинца. Что, само собой, не сулило добра легкомысленным и легковооруженным зевакам.

– Я говорил не про кабинет, Адалин, – пояснил почти с тоской подданный. – Даже не про высочайшее внимание и милости. Страсть Её Величества, которую ты так ловко подогреваешь, объяснима. – Фладэрик скрипнул клыками, но предпочёл не прерывать. А Эзрэль, прозрачными облаками налюбовавшись, взглянул на прелагатая крайне серьёзно.

С настораживающей искренностью, обыкновенно чуждой его сухощавому лицу. – Меня завораживает другое. Ты – старший сын Тайдэрика, по праву рождения наследник Адалина. Благородный. Достойного рода и блестящего воспитания, гвардеец Стяга, Высший. Не отпрыск каких-то местечковых хозяйчиков, запаршивевших ленников или обнищавших динстманнов. Не какой-нибудь Блодвэн, Гартэм, Тэрглофф, даже Гуинхаррэн… – Корсак невесело осклабился. – Как ты стал этим?

– «Ублюдской тварью» Её Величества? – Упырь оскалился, подставил сведённые судорогой скулы пропахшему металлом и сырым гранитом сквозняку. Снизу, со двора, тянуло подвальной сыростью, скисавшим вином, прелым сеном и навозом, но ветер нёс с гор иные ароматы. – Так на твоих глазах всё было.

– И то верно, – кивнул Советник. – Только это лишь первая часть моего вопроса. Речь о другом.