Солнце цвета стали

Императоров оказалось столько, что можно было заселить не одну деревню, и все они походили друг на друга: надменные, твердые черты бронзовых лиц, легкие панцири на широких плечах. У каждой статуи была вскинута одна рука, в ней держался либо свиток, либо меч, у некоторых ладонь оставалась свободной.

После площади с изображениями мертвых правителей еще некоторое время петляли меж богатых домов, пока не остановились у одного из них.

- Нам сюда, - сказал Эраст.

На толстой и широкой двери, окованной металлическими полосами, виднелись какие-то царапины, а по обе стороны от крыльца застыли русичи в полном вооружении.

- Кто тут жил раньше? - спросил Хаук, вслед за вельможей входя в дом.

- Вам не стоит об этом беспокоиться, - ответил тот, небрежно махнув рукой.

Внутри их окутали запахи благовоний. Явился слуга с подсвечником в руках - огоньки свечей слегка подрагивали, а на лице прислужника был написан страх, словно он ожидал, что его немедленно вздернут на дыбу.

На полу виднелись какие-то темные пятна, похожие на небрежно оттертую кровь.

- Пойдемте, - любезно пригласил Эраст.

Дом был велик, словно несколько усадеб, и имел целых три этажа. Судя по всем признакам, тут жили, причем совсем недавно. Хаук разглядывал глубокие борозды и дыры, пробитые кое-где в мебели, и все больше хмурился. Все отверстия выглядели совсем свежими.

- Сдается мне, что тут не далее, чем сегодня, орудовали мечами и копьями, - сказал он советнику по особым поручениям.

- Так и было, - безмятежно кивнул Эраст.

- И что это значит? - поинтересовался конунг.

- Дом, который императрица велела подарить, нужно было где-то взять, - объяснил ромей. - А сын здешнего хозяина оказался замешан во вчерашнем заговоре. Так что с рассветом его выселили отсюда русичи. Он, правда, сопротивлялся, но это не помогло...

- Так что, ваш правитель может кого угодно дома лишь? - спросил Арнвид, глаза которого стали как два блюдца.

- Да, - кивнул Эраст, - император властен над жизнью и имуществом подданных.

- Нет, - эриль замотал головой настолько рьяно, что Ивар даже испугался, что она отвалится. - Конунг может приказать убить человека, но если это сделано несправедливо, то бонды поднимутся против такого правителя. А уж наследственную землю и дом на ней стоящий, одаль, не в силах отобрать у человека никто, даже сами асы.

При упоминании языческих божеств молодой вельможа поморщился.