Рыцарь пентаклей

Появлялись его альтернативные версии, в которых Орди ответил по-другому на тот или иной вопрос. Всё сознание молодого человека настойчиво вгрызалось в проблему и пыталось её расколоть, но орешек не поддавался - и мысли отступали, чтобы восстановить силы и отрастить обломанные зубы.

Сквозь шторы пробивался свет: сперва сизый, сумеречный, он разгорался всё ярче, обретал краски и в конце концов ворвался в комнату ярко-рыжим лучом. И в тот момент, когда осколок солнца свалился на пол у кровати, Орди осознал, что лежит с широко открытыми глазами и сознание его на удивление ясно.

Цвета стали вдруг невероятно чёткими и сочными, а образы резкими, как будто обведёнными тушью. Ему чудилось, что можно подойти к окну, раздвинуть шторы и увидеть, как в нескольких милях отсюда у реки воробей ловит комара. Или, поскольку речь шла о реке Брунегена, скорей, комар подстерегает неосторожных птиц.

Молодой человек поднялся, подошёл к шкафу и, выкинув наружу все вещи, обнаружил на самом дне ту одежду, в которой приехал в Брунеген вместе с обозом.

Юноша никак не мог отделаться от ощущения, что с того момента прошли сотни лет, и одежда должна была истлеть и развалиться в руках, но, вопреки всему, ткань осталась такой же грубой и прочной. Орди даже немного потянул её в разные стороны, чтобы проверить.

Рубаха, в которой он нёс Тиссура, вытертый до желтизны кожаный жилет, штаны, подпоясанные верёвкой, растоптанные сапоги... Орди оделся, осмотрел себя в зеркало и с разочарованием отметил, что сильно располнел и больше не похож на бродягу.

Одежда смотрелась на нём как маскарадный костюм.

Коридор.

Лестница.

Юноша спускался очень осторожно, практически бесшумно. Он был уверен, что улизнёт незамеченным, но голос Вортсворта, раздавшийся, как обычно, из-за спины, заставил сердце уйти в пятки.

- Милорд?..

Ординари схватился за сердце, которое ударило в грудную клетку так, что едва её не проломило.

- Тише! - шикнул молодой человек и продолжил шёпотом: - Только не будите никого!

- Вы собираетесь совершить утренний променад, милорд? - поинтересовался Вортсворт тоном, который получался только у него.

Голос был совершенно нейтральным, но в то же время ясно давал понять, что идея дворецкому очень не нравится.

- Да, - кивнул Орди. - Именно утренний променад.

- Могу ли я разбудить кучера, конюха и дежурную смену охраны? – «А вот это, милорд, хорошая идея».

- Нет, не нужно.