Рыцарь пентаклей

Он уже успел стать богатым человеком, но всё равно сохранил старые привычки: например, любил гулять в людных местах, нащупывая кошельки в карманах горожан. Он не воровал их – просто хотел пощекотать себе нервы и поддержать навыки.

В тот день ноги сами принесли молодого мошенника на старый рынок, выросший у заброшенного дворца, как плесень на забытом куске хлеба. Каменное строение с заколоченными окнами потеряло львиную долю привлекательности: лепнина частично обвалилась, колонны не помешало бы побелить, а стены из песчаника покрывали серо-зелёные потёки сырости, однако здание всё равно оставалось величественным и по-своему красивым.

Возле него располагалась небольшая площадь, в центре которой высился привычный постамент без памятника, а всё свободное пространство, вплоть до стен грязных и уродливых домов, было занято небольшими лотками и прилавками, собранными из чего попало. Ряды были переплетены не хуже, чем улицы Брунегена, и пройти между ними мог только очень худой человек. Пахло несвежим мясом, дымом и дёгтем.

Публика тоже не блистала: подмастерья с горящими от голода глазами и вышитыми гербами цехов на вытертых зелёных куртках, мелкие ремесленники, горожане победнее и, разумеется, вездесущие гоблины, копающиеся в мусоре и пытающиеся что-то стянуть. В некоторых районах Брунегена эти существа заняли экологическую нишу крыс – не в последнюю очередь благодаря тому, что употребляли их в пищу с большим аппетитом.

Орди покружил по рынку, прощупал карманы у мелкого лавочника с седой козлиной бородкой и собрался уже уходить, как вдруг услышал гвалт и крики.

Навстречу юноше побежали люди, началась толкотня. Орди вытянул шею и увидел, что на площади гарцует, едва держась в седле, тучный гвардейский драгун - бородатый, с пышными чёрными усищами, начищенными до блеска пуговицами на мундире и пьяный до невменяемости. Он громко хохотал и стегал плетью всех, кто попадался под руку. Люди разбегались в стороны, но гвардеец не сдавался, раз за разом направляя коня в самую гущу толпы. На глазах Орди под копыта взмыленного скакуна попал лакей в красной ливрее, вскрикнул жалобно и затих. За всем этим безучастно наблюдали стражники – верней, не наблюдали даже, а стояли, отведя взгляд, словно и не слышали криков, свиста нагайки и конского ржания.

В глазах у Орди потемнело, а в ладонях сам собой материализовался увесистый булыжник. Схватив его покрепче, юноша пошёл против толпы, уворачиваясь от бегущих, а затем улучил момент и метнул снаряд прямо в голову усача.