Три серебряные монеты (и прочие формальности)

Порошок из подорожника остановит кровь, но если задето сердце, то чем можно быстро залатать повреждённые стенки и кровотоки? Решительно ничего из прихваченного с собой набора средств не могло справиться с подобной угрозой для жизни.

— Нет, ну почему же мне так не везёт… — стенала она про себя.

— А ты не помнишь каким заклинанием лечила Индру? — вдруг спросил Юхан. — Тут такое не поможет?

— Точно, чёрная магия! — радостно подхватила Иммисандра. — Это может сработать. Нужно вспомнить точное заклинание… Юхан, когда скажу «тяни», быстро вытащи лезвие из груди Менделеева! Я прочту заклинание и сращу все раны.

Юхан неуверенно взялся за эфес и вопросительно уставился на ведунью.

— Сейчас, дай сосредоточиться… — нервно бросила она, крепко сжимая глаза и выдавливая из памяти нужную информацию.

Юхану показалось, что Иеремия уже умер. Лицо побледнело, глаза выпучились, язык вывалился изо рта. Тело неподвижно, даже кровь перестала литься из раны.

— Поздно, кажется…

— Тяни!

Повинуясь приказу, он, хоть и с заминкой, вытащил саблю из тела.

— Ка-Тью-Фтахгн-ШоПле-Шират-Но-Ме-Оооо — певуче начала Иммисандра. — Ха-Ни-Фтон-Хагн…

Она замолчала, не уверенная, что все вспомнила правильно. Теперь оставалось дождаться действий со стороны самого Менделеева, благо, что он долго ждать не заставил. Сперва в орбитах завертелись глаза, потом из горла донёсся невнятный хрип. Но главное, что начала исчезать страшная рана в груди. Пальцы на руках произвольно задергались, движение охватило и всю руку.

Чуть подёргавшись, кажется, Менделеев обрёл контроль над своим телом и начал подниматься на ноги. Юхан вздрогнул, припомнив заспиртованных уродов из Паноптикума.

— Мне кажется, зря мы это сделали… — пролепетал Юхан.

— Ой, поздно уже коней тормозить, — бросила Иммисандра. Она схватила ученого за руку и подвела того к скамье. Вложив в руку Менделеева перо (а перо до этого макнув в чернила — девушка взяла принадлежности с собой на улицу), она подсунула ему листок и начала медленно диктовать слова.

Тот послушно записывал, хоть почерк местами был и не очень ровным. Под конец рука выводила совсем уж мало внятные символы, благо, что подпись получилась более-менее правдоподобной.

— Вот и хорошо, что хорошо закончилось, — довольно заключила Иммисандра, подхватывая лист. — Йохан, пора нам снимать номер. Предстоит еще целая ночь написания отчетов.

— А что делать с ним? — спросил юноша, показывая на Менделеева.