Постмортем

— Давайте первую, — скомандовал Тальф, когда закончил с печатью и воскурил ядрёную смесь трав, от которой разило как от старых солдатских сапог.

Жуткие «ребята» раскидали солому вокруг первой коняги и прицепили к дохлому животному крючья, а затем с помощью хитрой системы блоков, тяжёлого дыхания и сиплых ругательств опустили падаль в центр печати.

Материал для оживления был откровенно плох. Торчащие рёбра, вздутые животы, шрамы на облезлой шкуре: по всей видимости, коняг ещё при жизни заездили так, что смерть для бедных животных была желанным избавлением.

Началась рутинная и привычная работа.

Пассы руками, чтение заклинаний, извлечение из ткани реальности обжигающих энергетических линий и их перенаправление в мёртвую плоть. Затем громкий вскрик на исчезнувшем языке, после которого лошадь окутывало удушливое зелёное облако — и она поднималась на дрожащие ноги.

Ожившую конягу отводили в сторону — и всё по новой.

И опять.

И ещё раз.

— Эй, пацан! Может, поможешь, а?.

— Угу, — подтвердил Жуткая Морда. — Давай сюда, мы и так сейчас все жилы надорвём!

— Но я… — открыл рот возмущённый Тальф, однако Эрик не дал договорить: замахал руками и заволновался, как штормовое море.

— Да! Стоит и смотрит, как другие работают! Как не стыдно только? Иди помоги ребятам, смотри, как они уже замучились!

— Но это не моя… — снова попытался вклиниться юноша — и снова не смог.

— А что тогда твоя? Тебе хорошо — стой, руками размахивай да читай своё волшебство, а парни надрываются! Сложно, что ли, помочь? Не видишь, что ли, что рук не хватает?

«Вижу как минимум две свободные», — со злостью подумал Тальф, но не выдержал ожидающих взглядов и пошёл крутить длинную ручку вместе с «ребятами».

— Давай-давай, малец, — подбадривал, хрипло смеясь, синюшный. — Крути! Сил набирайся! Иначе так и будешь всю жизнь хиляком!

И Тальф крутил, шипя от боли в обожжённых энергией ладонях, а потом лез под самый потолок, переключал тугой рычаг, проклиная всё на свете, и опять крутил

Перемещение лошади из точки А в точку Б не заняло много времени, но высосало все немногие оставшиеся силы: синюшный явно начал отлынивать.

Юноша взмок, обессиленные пальцы мелко задрожали, в голове помутилось, а спина и недосып в приказном тоне потребовали немедленно куда-нибудь прилечь.

Неудивительно, что следующей коняги

голова дёргалась, будто в припадке, а ноги крупно дрожали и норовили разъехаться в стороны.