Всё хорошо, что хорошо кончается

Я ожидаю, что они при каждом шаге будут сваливаться с ног, но благодаря толстым шерстяным носкам этого не происходит.Вязаные рубахи без застёжек отлично греют, а ещё мы получаем пёструю верхнюю одежду из кусочков шкур. Двигаться во всём этом тяжело и неудобно, зато очень тепло, хоть спи прямо на снегу.

Туула ведёт нас к горам. Поднявшись по ступеням, вырубленным во льду, она с трудом отодвигает плоский камень. За ним темнеет вход.Старуха входит первой, мы следуем за ней. Миновав короткий сумрачный коридор, мы оказываемся в зале правильной квадратной формы.

Здесь довольно светло, и поднимая глаза, я понимаю, почему. Над головой не камень, а ровный отшлифованный лёд.

Тилли приходит в восторг.

— Как это сделали? — сыплет она вопросами. — Плиту сперва отлили, а затем поднимали? Или натягивали временный потолок, который равномерно заливали водой сверху? Как красиво, как точно всё выверено!

Нас же больше занимает то, что мы видим у дальней стены зала. На ледяном постаменте стоит, укреплённая снегом и льдом, чёрная фигура с рукой, поднятой вверх.

Часть руки между кистью и локтем пострадала, и её заменяет обледеневший снег. А кисть, видимо, та самая, которую мы отыскали у подземной реки.

— К-как вы д-думаете, это... — шепчет Андраник и пятится. Гилберт, наоборот, решительно шагает вперёд.

— Храм стоит сотни лет. Кто и как его возвёл, неведомо, — хрипло отвечает Туула. — Я привела вас сюда, чтобы рассказать о пророчестве.

— О пророчестве? — любопытствует Тилли.

— Хочу скорее узнать. Ой, а что это там такое...

Судя по всему, нам посчастливилось найти Рэналфа (то, что от него осталось). Я даже жалею, что так плотно позавтракал: еда комком подкатывает к горлу, когда я смотрю на обуглившееся тело, покрытое корками расплавленных горных пород. На лице темнеют провалы выжженных глаз, а рот, открытый в немом крике, обнажает почерневшие зубы. Тело наверняка находится здесь очень давно, но от него всё ещё отчётливо несёт гарью.

— Какая ужасная смерть, — шепчет Андраник, бледнея.

Затем он валится как сноп. Никто не успевает его подхватить, но он так хорошо укутан, что вряд ли ушибся.

— Принц Андраник! — вскрикивает Тилли и склоняется над ним.

— Я принесу снега, чтобы растереть его и привести в чувство, — говорю я.

К счастью, я успеваю выбежать наружу, прежде чем расстаюсь с завтраком.

— Эй, ты как? — хлопает меня кто-то по плечу в самый разгар действия.