Истинный король

Артос умер через две недели, рана от саксонской секиры так и не зарубцевалась. Какое-то время после этого в Ллогрис совместно правили Моргеас и герои битвы при Балор-дон, но потом вожди кланов собрались на совет и выбрали нового рикса - Мордреда. Коннор, правитель Озерного края, покопался в сундуках и прислал соседу к коронации подарок и послание. Подарком был меч его родного деда, Утера Пендрагона, а в послании говорилось, что Лохланн не подчинится ни Мордреду, ни его потомкам. Похожие сообщения (без подарков) пришли из Иля, Гитина и Лионесс.

Аргон, Солонь и Морван, где до Артоса не бывало риксов, обошлись без посланий вообще. У Морвана на то была и другая причина, ибо его уже не существовало как удельного княжества: правитель Лоррейна Аргайл решил немного расширить территорию своей державы, а договор о дружбе и поддержке заключался с великим Артосом, а не с каким-то змеенышем подколодным, который и ужалить-то сам не может.

Мордред принял подарки и на оскорбление не ответил. Собственно, он вообще никому ни слова не сказал.

"Молчаливый рикс" - прозвали его, хотя могли бы и немым назвать.

И это оказалось бы вполне справедливо; Мордред, который переместил столицу из блистающего легендами Камелота в сумрачный и печальный Брайст, был лишен дара речи от рождения. Что не помешало ему собрать для своей дружины остатки фианны Круглого Стола. А точнее, своих братьев и Перидура; Ланселот предпочел уехать с Гвиневер куда-то на север, в Арденны или Аргон, Кау ушел на покой, а Гвалквед так и не вернулся из своего похода.

Под властью Мордреда Ллогрис жила не хуже, чем всегда, и молодая дружина его, обученная ветеранами, совершила немало славных подвигов; однако в песнях и сказаниях всю славу приписали фианне Пендрагона. Не любили гэльские традиции увечных вождей, даже если увечье не мешало им быть хорошими правителями...

Мордред промолчал. Даже умей он говорить, он не мог бороться с памятью об истинном короле. Не мог, и вероятно, не стал бы. Вражда, если она и была меж ними, со смертью Артоса закончилась; знак же, что отмечал оба запястья Мордреда, знак красного дракона, сам по себе ничего не значил.

И еще меньше - значило серебряное кольцо с рунами дверлингов на внешней стороне и неизвестными знаками на внутренней, кольцо власти, что отдала сыну Моргеас, прежде чем уйти (куда - сестра Пендрагона не пожелала открыть).

А много ли значила Вивьен, которая носа не казала наружу из Каэр Баннога, и подавно никто не ведал.