Темный властелин. Или как все начиналось

Разумеется, тот не умел в действительности становиться невидимым, просто для перемещения использовал сопредельные измерения, разрывы пространственно-временного континуума, квантовое ускорение и еще нечто хитро-выговариваемое, о чем властелин имел очень поверхностное представление.— Поглядим… — проговорил он и подошел к зеркалу.Огромное, высотой в человеческий рост оно отразило черноволосого неопределенного возраста человека с тонкими, хищными чертами лица и кошачьим разрезом глаз. Если бы у властелина поинтересовались, какого они цвета, то он не смог бы ответить наверняка.

Никто не смог бы. Враги и злопыхатели видели в его взгляде лишь близкую гибель. Приятелей властелин не держал, а очень малочисленные друзья обычно не обращали внимания на подобные мелочи.В зависимости от освещения и настроения взор властелина мог оказаться ярко-зеленым или полночно-фиолетовым, темно-синим или мутно-болотным. Нынче он был оттенка бледной сирени, что совершенно не соответствовало моменту. Для ведения боевых действий уместнее непроницаемо-черный, красный или на худой конец оранжевый, и чтобы зрачки, как у дракона. Но!.. Чего неподвластно, то уж неподвластно, ни к чему расстраиваться. Он мог лишь наложить на свой лик какую-нибудь иллюзию, например, казаться уродливее, чем есть на самом деле, и старше. Пожалуй, перед битвой он поступит именно так.— Устал…Он качнулся на пятках и упал в тотчас подкатившее кресло. Кресло всегда успевало вовремя, что бы он ни вытворял, и это веселило ровно в той же степени как и раздражало. Зеркало помутнело, пошло рябью и, наконец, заработало, показывая всевозможные концы обширных владений: леса, поля, косогоры, деревеньки и целые города. Вот, спрашивается, чего людям спокойно не живется? Властелин ведь даже налоги последний раз поднимал невесть когда. Во-первых, много ли ему нужно? А во-вторых, он мог практически все сотворить с помощью магии.Зачем на него нападать самим жителям или просить о помощи сопредельные государства, если так называемые светлые освободители их и пограбят от души во имя добра? При многих королях, герцогах, князьях и царях простой народ стонал, если не выл, не смея даже роптать в свое удовольствие. Властелину же было безразлично, кто его проклинает или хвалит. И все равно обязательно находились те, кого не устраивало «зло во плоти, поселившееся в черной башне». Вот просто так: по факту существования.