Раз поход, два поход

— Никак городским духом пахнуло! Чей же ты хлопец будешь?

Дурак ощутил всю нелепость своего поднятого кулака и даже порозовел, чего с ним давненько не бывало. Неловко дёрнув рукой он поправил шапку, большими пальцами расправил под ремнём фуфайку, заодно передвинув топорик за спину. Получалось как-то суетливо. Тогда он тоже чуть выставил ногу вперёд и, добавив в голос побольше бархатистости, произнёс:

— Разрешите представиться, Дурак, Иван Дурак из Чернигова. Там меня каждый знает. Сейчас, так сказать, путешествую по местным окрестностям.

— Голова в коротком поклоне дёрнулась сама по себе.

Красавица необидно фыркнула, осмотрела рыжеволосого, зеленоглазого молодца с ярко очерченными пухлыми губами и посторонилась, открывая мимо себя узкий проход.

— Ну, заходи Дурак Черниговский.

Ванька, не отрывая взгляда от молодки протиснулся во двор. Сделал пару шагов и только потом развернулся.

На него неслось чудовище! Буро-зелёное, трёхголовое, оно отбрасывало лапами каменную крошку, которой был посыпан двор, и стремительно надвигалось на опешившего Ивана.

Тело зверя, вытянутое вперёд, доставало до пояса, а три ощеренные головы на длинных шеях могли при желании цапнуть Дурака куда захотят.

Звякнула, натянувшись, цепь. Три головы, три пасти с тонкими иглами зубов, шесть знакомых жёлтых глаз с вертикальными зрачками замерли перед его лицом на расстоянии ладони.

Дурак икнул и, одеревенев телом, правой рукой зашарил по поясу. Увы, топора на привычном месте не нашлось.

— Фу! Горыныч, фу!

Крайняя голова озадачено повернулась на голос.

— Кому сказала! Фу!

Другая крайняя голова отвернулась с независимым видом. И лишь средняя немного сжала челюсти, не забыв выставить наружу раздвоенный язык, нехорошо ощерилась и сделала «пых». Короткая струйка огонька облизала Ивану нос.

— Ах ты, зараза! Давно метлой не получал! — Хозяйка, похоже, рассердилась по-настоящему.

Чудо трёхголовое тут же сдало назад, неторопливо развернулось и, похрустывая когтистыми лапами по щебени, независимо побрело к будке внутри двора, волоча за собой солидную цепь.

Дурак как раз ухватился за топорище, а спускать обиду, ну, или свой испуг, он не привык. Перехватив оружие и набычившись он шагнул следом.

— Куда!

— Иван! Дурья башка, остынь! — Хозяйка всплеснула руками. — Вот кобели!

— Ванюша хватит. — Повторила она мягко, и Дурака отпустило.

Горыныч на все эти «Назад», «Куда» и прочее внимания не обратил, так мотнул куцым, явно в боях пострадавшем, огрызком хвоста и забрался в будку.