Раз поход, два поход

Однако, одна голова осталась снаружи и глаз наблюдающий за гостем закрылся не полностью.

***

После бани был чай. На заднем дворе двухэтажного особнячка, среди ягодных кустов стояла открытая беседка с зелёной крышей, создававшей уютную тень. Легкий ветерок, набегающий с разных сторон, тоже был очень к месту. Хозяйка успела поменять сарафан, накинула сверху ярко расшитую жилетку, тесно обхватившую высокую грудь. Что-то неприметное сотворила с лицом, и теперь глаза влажно поблескивали и казались ещё больше. Губы налились и закраснелись.

Иван после бани — в красной рубахе из своего мешка, немного помятой зато чистой, и даже без любимой фуфайки. То есть, он-то хотел её натянуть, да хозяйка так сморщила носик, что Дурак сразу раздумал. В общем, он любовался всем, что ему как бы невзначай демонстрировала ухаживающая за гостем красавица и тихо млел, время от времени непроизвольно облизываясь. Хорошо что руки были всё время заняты, то кружка с заморским травяным напитком, то мягкая булочка, то ложечка для варенья из крыжовника.

Иначе Ваня не удержался бы, очень уж хотелось потрогать такую близкую и соблазнительную красоту.

Чтобы хоть как-то отвлечься он говорил и говорил: про жизнь свою весёлую, про жителей Чернигова, которые часто и с удовольствием давали повод для смешных побасенок, про дорогу свою не очень-то трудную и дальнюю, о чём было немного жаль.

— А как ты, Ваня, через Дюны перебрался? — интересовалась хозяйка. — Там ведь много людей сгинуло.

— Ах, Василина Яговна, что ж я совсем дурной? В гиблые места соваться.

— Иван довольно щурился. — Обошёл я их. И бор ваш Путаный обошёл, и в Засадную балку не полез.

— Так далеко ведь, — прикладывала изящные пальчики к щёчкам хозяйка. — Это же какой крюк получается?

— Да что мне молодому и здоровому этот крюк, — красовался Ваня, — подумаешь, лишних три-четыре дня. Бурелома, конечно, хватает, но и тропки звериные есть. Там главное в болота не забрести, да на лежку лешего не напороться.

Ни болот с кикиморами, ни леших Дураку, и правда, не попалось.

Даже с медведем или другим крупным зверем не встретился. Сохатый раз переступил дорогу, посмотрел укоризненно, да и убрёл по своим делам. Как говориться: «Имя даётся человеку раз, а прозвище помогает жить». С одной стороны повезло, а с другой — и рассказать нечего. Пришлось намекать на свою опытность и сноровку, а также предусмотрительность, хватку, ум и сообразительность, силу и всё другое, из-за чего никто в дороге ему помешать не посмел.