Дорога из трупов

Вот, старик Хилый, которому принадлежат этот комплект, понадеялся на оружие – и что? Где теперь старик Хилый?

- Где? – спросил Фекалин.

- В лучшем случае – его едят черви, - сказал Дука Калис, автоматическим движением вынимая и пряча обратно под плащ крохотный арбалет. – А в худшем – собаки или те парни, что собираются у Большого Маззи.

- А, - кивнул новобранец, и в блеклых глазах его на мгновение появилось очень странное выражение.

- Да, забыли шлем, - заметил Лахов, и выволок из-под стола нечто металлическое, кое-где блестевшее.

Форн Фекалин, нужно отдать ему должное, не упал в обморок.

- Я обязан это носить? – спросил он.

Железная хреновина на башке, больше всего похожая на сотворенный авангардным дизайнером ночной горшок, была опознавательным знаком Торопливых, и они таскали ее с гордостью.

Ну, или со стыдом, когда приходилось удирать от преступников.

- Да, - кивнул Ргов и постучал себя по шлему. Звук получился гулкий, мощный, с намеком на то, что внутри хватает пустот.

- Хорошо, - Форн Фекалин надел шлем. – Ну что, теперь мы отправимся на какое-нибудь дежурство?

Лахов и Калис переглянулись, а Ргов принялся задумчиво ковырять в носу.

- Это сложный вопрос, – ответил лейтенант. – А что?

- Я хотел просто… ну… - новобранец облизал губы тонким и бледным языком, - а то я думал, что может быть, должен как бы… проставиться в первый день… а?

- В смысле – угостить нас пивом? – уточнил Лахов.

- Да.

- Тогда дежурство подождет.

Всем встать, и вперед, шагом марш. В «Потертое ухо»!

Они выбрались из караулки, затем вышли из покосившегося здания городской стражи и оказались на улице Тридцатисемилетия Отрытия Канавы. Что это была за канава, и кто ее отрыл – исчезло во мраке веков, но этот вопрос Торопливых мало волновал.

Они окунулись в незабываемую атмосферу Ква-Ква, сравнимую только лишь с концертом обкурившихся дури панк-рокеров, что проводится на складе, где протухло несколько тысяч яиц.

Шумовая волна состояла из сотен возгласов, выкриков и обрывков фраз, а в городском «аромате» смешивалось слишком много компонентов, чтобы в них разобрался даже электронный анализатор запахов.

Но общее впечатление было таким, словно в ноздри запихивали трубочки из наждачной бумаги.

У входа в «Потертое ухо», около лужи, где дозволялось лежать только самым постоянным клиентам, сидел чудно одетый бородатый старикан с повязкой на глазах.