Дорога из трупов

И столько всяких растений, что умники из МУ извели бы тонну пергамента, просто описывая их. И еще туман, тонким слоем манной каши наложенный на все вокруг.

- Уф, спасибо, - сказал посол, перестав дрожать. – Это что, окрестности Дурьфийского оракула? Я думал, там несколько суше и, как бы это сказать, оживленнее, что ли. Жрицы, просители…

- Не могу знать, ваша чрезвычайность, - поддержал беседу Эверст Сиреп.

До сих пор жизнь капитана была крайне простой и состояла из рутинных действий – орать на людей, пучить глаза, красиво носить панцирь и меч.

Но сегодня все изменилось, и крохотный головной мозг Эверста еле справлялся со своими обязанностями. В его работе возникали перебои, и капитан зависал, точно древний компьютер.

- Понятно, что не можешь, - почувствовав под ногами твердую почву (во всех смыслах), Потом Вытек несколько приободрился. – В любом случае, нам нужно выяснить дорогу к оракулу.

- Сейчас пойдем и спросим, - буркнул Эверст Сиреп, подтвердив глубину собственного интеллектуального падения.

Подход «пойти-и-спросить» прекрасно работает в городах, где наблюдается излишек разумных существ. На пустынном и сыром болоте использовать его так же бессмысленно, как печь блины на решетке для барбекю.

В лучшем случае в ответ ты услышишь «ква-ква».

В худшем – «буль-буль», причем над собственной головой.

- У кого? – резонно вопросил Потом Вытек. – Так, у кого-нибудь есть запасной ботинок? А то в одном я выгляжу как-то не по послатому…

Стражники пошептались, после чего один из них преподнес чиновнику длинный и черный, словно труп загорелой анаконды, сапог.

Только обулся, как из тумана донеслось равномерное почавкивание.

- К бою! – скомандовал капитан, и стражники обнажили клинки, что мгновенно начали ржаветь.

- Э… - Потом Вытек, собравшийся высказаться на тему «преимущество мирных средств взаимодействия с аборигенами», замолк, когда стала видна приближавшая к посланникам Ква-Ква тень.

Она была четвероногой, большой и местами светилась.

Когда до людей осталась дюжина метров, тварь остановилась, вскинула морду и взвыла:

- Выуууууууаааа!

Полный злобы и тоски вой полетел над болотами. Трясина затихла, даже лягушки замолчали.

- Собака? – не веря себе, прошептал посол.

- Гав-гав, гав-гав, - подтвердила животина, на морде которой светящейся краской было нарисовано что-то вроде черепа, а на боку номер «14».