К вопросу об искоренении чудовищ, или О рыцаре странном странная сказка

Лаз, как ни странно, оказался вполне удобным и просторным. Вниз вели широкие, глубоко прорубленные прямо в породе ступеньки. Так что спускаться было легко и не особо трудоёмко — почти как по штурмовой лестнице.

Сколько времени заняло это путешествие у рыцаря, он точно сказать не мог, да и не считал как-то. Всё спускался и спускался себе, пока неожиданно ноги не ощутили ровную твёрдую поверхность. Стараясь не издавать лишнего шума, Винсант осторожно осмотрелся. Он находился внутри маленькой пещерки, пару на пару шагов в длину и ширину.

Выход из неё был задрапирован тяжёлой, плотной тканью.

Только собравшийся аккуратно выглянуть из-за неё наружу Гроссеншпиллер вдруг с паникой ощутил, что не все последствия дрянной бобовой похлёбки были нейтрализованы неожиданным появлением Урканвоя. Понимая, что в себе он эту гадость удержать никак не в состоянии, рыцарь, краснея от натуги и обливаясь крупными каплями солёного пота, старался сделать своё подлое дело как можно более быстро и бесшумно. И ему это удалось.

Пещерку мигом заполнил тошнотворный запах реактивных бобов, до боли напоминая газы, столь любимые восточными боевыми алхимиками.

Винсант, переведя дух, пробрался вплотную к портьере и весь обратился в слух.

Но снаружи тишину прерывали лишь медленные тяжёлые шаги и быстрые шажки существа полегче. Вдруг молчание было прервано:

— Фу-у-у-у!.. Что за вонь! .. — женский голос был тонким, визгливым, и крайне неприятным. — Эт ты протухла, что ли?.. — в голосе появились обвиняющие нотки.

— Нет, это не я, — после небольшой паузы виновато ответил неожиданно красивый, глубокий голос. Принадлежать он мог только красавице, и никому иному. — Извините…

— Давай проветривай хату, швабра! — прорезались повелительно-стервячьи нотки в сварливом голосе. — Быстрей, быстрей! .. Ну что за гадость, а?.. Аж глаза режет…

Винсант принюхался. Да, запах не из приятнейших, но глаза ему не резало ни капли. Странные они, эти чудовища. Мертвечиной их не испугаешь, а запахом непереварившейся в кишках бобовой похлёбки — без труда!.

. Гроссеншпиллер медленно потянул ткань в сторону, надеясь разглядеть, что же твориться внутри пещеры чудовища. Но, видимо, родовая неуклюжесть была усилена добрым вином Урканвоя, коего рыцарь и медведь приняли весьма изрядно, — ибо портьера с шорохом и облаками пыли вдруг съехала на пол.

По глазам резанул яркий свет, и потому рыцарь не сразу разглядел обстановку снаружи.

А когда-таки рассмотрел, рука мигом потянулась к мечу.