Новые сказки на старый лад

Ничего не заработала Настенька ни в первый месяц, ни во второй, ни в третий...

Того гляди придется домишко продавать и впрямь в деревню возвращаться. К свадьбе со старостиным сынком готовиться.

Плакала от досады Настенька, да поделать ничего не могла. Как-то раз совсем она расстроилась и крикнула зло:

— Яга-то меня не съела, так тут безнадега сожрет.

Сказала и сама призадумалась, старое приключение свое вспоминая. Тогда-то как страшно было, а потом стало все хорошо. Да и помощники на том трудном пути у нее нашлись.

Помощники! Так и замерла Настенька от озарения внезапного. На следующий день пекарню открывать не стала, а наняла телегу с лошадью и в лес поехала на поклон к Печке.

Приехала. Видит, стоит посреди леса Печка, ни капельки за годы прошедшие не изменилась.

Поклонилась ей Настенька, рассказала про судьбу свою, а потом и позвала:

— Иди, Печка, ко мне жить. Будем вместе с тобой пирожки продавать. Говорящей-то печки ни у кого в целом царстве нет, народ к нам и повалит. А я уж тебя не обижу.

Подумала Печка да и согласилась.

— Только, — сказала. — Я к тебе ночью своим ходом приду, чтобы возницу твоего сейчас не пугать.

На том и порешили. Вернулась Настенька в город, а к следующему утру и Печка к ней пришла. Слух про диковинку говорящую да про пирожки необыкновенные быстро по городу разнесся. Дела Настенькины и поправились.

Теперь уж не работала Настенька себе в убыток, но и прибыли было немного. Раз Печка и сказала ей:

— Ты бы, Настюша, обратилась к Яблоньке да к Речке, им приятно будет, и ничего они с тебя не возьмут ни за яблоки, ни за кисель, а покупателям нашим, небось, понравится.

Снова поехала в лес Настенька. Поговорила с Яблонькой и с Речкой. Они ей как старому другу обрадовались и помочь согласились. Но не могла ведь Яблонька в город перебраться, а Речка — так и тем более.

Надо было из лесу хоть в неделю раз яблоки да кисель возить. Решила Настенька для этого человека отдельного нанять. Чтоб добрый был молодец десятка неробкого. Все же Речка-то недалеко от владений Бабы-Яги протекала.

Но как про то слышали добрые молодцы, так сразу про дела срочные вспоминали и никогда больше Настеньке на глаза не показывались. Наконец обратилась Настенька к Ивану — сыну купеческому, который жил на той же улице, где пекарня Настенькина стояла, и над которым вся улица смеялась, называя его дурачком.

А Настенька и не знала, за что его так прозвали, вроде был он из себя парень видный да глупостей заметных не творил.