Новые сказки на старый лад

Когда сказала Настенька, что надо за киселем ехать почти что в земли самой Яги, Иван только плечами пожал:

— Отчего ж и не съездить.

Так и согласился работать у нее. Соседи да братья старшие Ивановы опять свое заладили:

— Ну ты дурак...

А Иван не терялся, отвечал им всем:— Девка-то красивая, пироги у нее вкусные, на Яблоню да на Речку мне самому страсть как поглядеть охота. Со всех сторон работа моя хороша.

— Сожрет тебя Яга, тогда и узнаешь, хороша ли твоя работа, — грозили ему.

Но Иван все равно поехал. Съездил раз.

Все этому дивились, и одна только Настенька знала, что одолел Иван Ягу на третью свою поездку, и теперь в избушке уж не живет никто. Но об этом условились они никому не сказывать, чтобы конкуренции за кисель избежать.

Так и жили они хорошо. А как Иван Настеньку замуж позвал да как она согласилась, еще лучше жить стали. Жить-поживать, добра наживать. А старостин-то сынок, говорят, до сих пор себе жену ищет и никак не найдет.

Примечание автора:

Настенька — повзрослевшая старшая сестрица из русской народной сказки «Гуси-лебеди». Думаю, все и так ее узнали, но на всякий случай.

Иван-царевич и маленький синенький дракончик

В некотором царстве, в некотором государстве правил мудрый старый царь, и было у него три сына: двое старших, сведущих в делах государственных, помогали отцу управлять царством, а младший сын — Иван-царевич, со всяким зверьем ладил и, сказывали, даже языки звериные понимал.

Братья старшие над Иваном посмеивались, но батюшка гордился и легко благословлял на новые путешествия по лесам да горам, из которых часто привозил Иван-царевич зверей да птиц диковинных, а потом селил их в ближнем от царского дворца лесу или же вовсе в самом саду дворцовом.

На все соседние царства про это слава шла. Даже заморские гости, бывало, приезжали посмотреть, как к Ивану-царевичу дикие волки, рыси и медведи, словно кошки домашние ластятся, а птицы диковинные сами на плечи садятся.

Как-то раз привез Иван-царевич будто птичку новую, синенькую да маленькую: если складывал он ладони ковшиком, так она целиком в них умещалась. Только вот была эта птичка вся стальной чешуей покрыта, на спине — шипы острые, на кончике хвоста — еще один шип.

— Ну ты, братец, даешь! — удивились старшие братья. — Еще страшнее пичугу не мог найти?

— Вовсе это не пичуга, — обиделся Иван-царевич.