Новые сказки на старый лад

— Скажи лучше, откуда у тебя, карга, золото, чтоб за дорогу-то заплатить. Поросенка своего заколола? Или кота на шапку пустила?

— Вот сейчас я тебя самого на шапку-то пущу! — разъярилась Баба-Яга.

Хозяйство свое на время путешествия поручила Яга деревенской сиротке Настеньке, пообещав ее за это после обучить кое-каким премудростям, и теперь, конечно, переживала: как-то там девчонка управится? А тут еще Кощей со своими шутками, прям не дать – не взять Иван-дурак.

Тут вмешалась в перебранку Василиса Премудрая.

— Вовсе в этом нет ничего любопытного, — сказала она.

Кощею с Бабой-Ягой спорить стало не о чем, и в честь этого оба они с обидой посмотрели на Василису Премудрую. Да и разошлись.

А уж перед самой дорогой еще один путник к каравану присоединился —Иван-царевич, могущественнейшего из царей окрестных младший сын.

— А ты-то что забыл в царствах восточных? — подступили к доброму молодцу Яга с Кощеем разом.

Иван-царевич смутился было, но Василиса Премудрая улыбнулась ему приветливо, и он ответил:

— Стар стал мой батюшка, и хвори его одолевают. Вот я мечтаю теперь добыть ему яблок молодильных. Искал их всюду, да нигде нет. Последняя надежда моя — царства восточные.

— Ты бы еще смерть мою раздобыть решил, — проворчал на это Кощей Бессмертный.

— Ой, да ладно тебе, старый, весь мир сказочный и так уж знает, где твоя смерть, — ответила ему Баба-Яга.

— Ну и где? — вскинулся Кощей.

— Смерть в игле, игла в яйце, яйцо — в ларце, — бойко отозвалась Яга.

— А ларец где ж? — ехидно осведомился Кощей.

— Ну, вот уж где ларец, того не знают, — нехотя признала Баба-Яга.

А Василиса Премудрая тем временем подошла к Ивану-царевичу, зашептала ободряюще:

— Не слушай их, добрый молодец. Пусть никто не ведает, где яблок молодильных достать, а ты, может, все равно добудешь.

Просветлел лицом Иван-царевич.

— Спасибо тебе на добром слове, девица.

Тут старший в караване купец знак подал, и все наконец-то в путь тронулись.

Умны да хитры были Василиса Премудрая с Бабой-Ягой, молод, силен и вынослив Иван-царевич, а уж Кощею Бессмертному тем более все ни по чем: ни жажда его не берет, ни голод, ни усталость. А все ж трудным оказался путь через пустыню.

Днем солнце палящее, песок раскаленный да ветер обжигающий, а ночью тьма непроглядная и холод лютый. И каждый день, целый день, в какую сторону ни глянь — все одно и то же, будто никуда и не идешь вовсе.