Новые сказки на старый лад

А в шевелюре каштановой кое-где седина пробивается: да ведь не было у Фаддея-кузнеца ни одного седого волоса, пока он в чарах ее не заплутал.

И впервые, с тех пор как вошла Наталья за Лешим в чащу лесную, сделалось ей жаль кого-то. Легонько погладила она молодца по волосам, седину его исцеляя.

Прошептала:

— Спи себе. — И повернулась уходить.

Решила уж, что больше пугать его не станет, утром сразу отпустит восвояси.

Но тут, как нарочно, проснулся Фаддей-кузнец, глянул осоловелыми со сна глазами, улыбнулся и сказал:

— Привет тебе, красавица.

Давно уж никто не называл Наталью красавицей, и от слова этого горечь и гнев всколыхнулись в ней волною. Повернулась она к Фаддею-кузнецу правой стороной да усмехнулась зло:

— Да ты никак слепой, или шальной.

Но Фаддей-кузнец не дрогнул.

— Хоть с той стороны, а хоть и с этой, все одно красавица, — упрямо повторил он. — Никогда я такой не видал, ни на кого вокруг непохожей.

Вскочил на ноги, руки обе протянул к Наталье и воскликнул:

— Пойдем со мной скорее, будешь моей женой.

Отмахнулась от него Наталья, рассмеялась невесело.

— Кто же жен-то себе в чаще леса ищет. Ты, смотрю, и не в шутку шальной.

Фаддей-кузнец от ее смеха поморщился досадливо:

— Что хочешь думай, только я дело предлагаю. Никого до сих пор замуж не звал, хоть и заглядывались на меня девушки, да и матери их посматривали со значением.

Вот в этом легко было поверить, кузнец — в округе завсегда первый жених: сильный, умелый и с достатком.

— Вот и выбрал бы из них одну какую-нибудь, — мрачно посоветовала Наталья.

— Не хочу, — ответил Фаддей. — Они все будто на одно лицо, и глаза у них блестят пусто — точно бусины стеклянные. А ты другая.

У Натальи на языке так и вертелся ответ: конечно, мол, другая, без одного глазу-то, ни с кем не спутаешь.

— Глядела ты на меня эдак по-доброму, я видел, — продолжал Фаддей. — Никто за всю жизнь мою на меня так-то не смотрел.

От этих слов дрогнуло сердце у Натальи, и пуще прежнего стала она отказываться:

— Посмотрят еще, парень ты хороший. Найдешь и девушку себе под стать. А мне среди людей не жить больше, нажилась уже вдоволь. Здесь и лучше, и вольней.

— Где здесь-то? — удивился Фаддей.

— Здесь, — Наталья обвела убогий домишко рукою. — Это мой дом.

— Дом? — не поверил Фаддей. — Да разве ж это дом? Не то схрон разбойничий, не то логово чудища, а то, может, и вовсе гроб.