Царевич Горохов - Наследник Поневоле

Полная тетка в сером шерстяном костюме с высоким жбаном крашеных рыжих волос, похожая на директриссу из школы Горохова, толком и не обратила на Андрюшу внимания. Лишь мазнула равнодушным взглядом, а на обратную сторону заявки и не взглянула.

Видимо, в этом учреждении далеко не все преклонялись перед таинственной личностью Боян Бояновича, о котором Максимилиан Георгиевич и школьная библиотекарша говорили между собой только почтительным шепотом.

Затем тетка из абонемента громко и с большим достоинством высморкалась.

После чего уткнулась в папку с бумагами, шурша ими, точно огромная старая мышь.

— А куда мне теперь идти? Где этот... Боянович? — собравшись с духом, спросил Горохов.

Тетка-мышь тяжело вздохнула, словно каждое движение давалось ей с огромным физическим усилием. Массивная пухлая рука, похожая на ручку младенца, перевитую ниточками, быстро черкнула что-то на клочке бумаги.

— Улица Вторая-Лесная, дом один, первый этаж, — прогундосила тетка, вручая Горохову бумажку. — Завтра — выходной.

И она снова и на этот раз окончательно погрузилась в свой шелестящий бумажный мир.

А весьма озадаченный Андрюша поспешил поскорее наружу, чувствуя, что он начинает понемногу задыхаться в душноватой и порядком уже затхлой атмосфере этого трехэтажного бумагохранилища.

Улица Вторая-Лесная оказалась на самом краю города. Правда, на счастье мимо нее как раз проезжала автобусная «маршрутка» от Андрюшиного дома, так что насчет возвращения домой можно было не беспокоиться. Андрюша хорошо знал этот маленький автобус: по утрам он часто проскакивал мимо их остановки и, как правило, всегда был полупустой, даже несмотря на утренний час пик.

— Кому на Лесной — на выход! — объявила кондукторша. А водитель маршрутки весело поддакнул:

— С вещами!

И оба почему-то весело рассмеялись, что было особенно громко в опустевшем к тому времени салоне.

— Шутники... — в сердцах пробормотал Горохов, осторожно выбираясь из предательски глубокого сугроба, куда его высадили разбойники из автобуса. Его очередной сугроб!

— Лучше бы тормозили на остановке, а не высаживали прямо в грязь.

Он огляделся.

Вокруг тянулись темные лесопосадки. Кроны старых лип и дубов были увенчаны древними вороньими гнездами, похожими на взлохмаченные прически неведомых древесных существ. Кое-где в ветвях клочьями грязной ваты висели большие ошметки мокрого ноздреватого снега.

Вдалеке на обочине маячил явно пустующий киоск, судя по осколкам разбитых стекол в покосившихся некрашеных рамах.