Царевич Горохов - Наследник Поневоле

На самих же дверях красовалась предупредительная надпись:

НАСЧЕТ ЖАР-ПТИЦ НЕ БЕСПОКОИТЬ!!!

— Вот те раз! — на миг растерялся Иван-Ветер. — А мы-то ведь как раз насчет них к царю-то...

При всей своей природной сметке и умении находить общий язык с представителями самых разных людских сословий, он иногда демонстрировал удивительную наивность. В особенности, когда это касалось особ, облеченных властью, неважно, был ли это наглый и хамоватый кот Баюн, или же неизвестный чиновник, решивший таким вот образом оградить покой своего царя от искателей жар-птиц и прочей сказочной чепухи.

— Ну и что? — резонно возразил Сидор. — Если на двери стоит надпись «Не входить!», надо туда обязательно войти.

— Да, так уж устроен мир, — замогильным голосом подтвердил Вороныч.

«А если написано „Добро пожаловать!“, то лучше туда и носа не совать, пока не прищемили», — чуть не сказал вслух Горохов. Но по вполне понятным причинам промолчал. К чему лишний раз демонстрировать сотоварищам свои слабости, пусть даже и оставшиеся в прошлом? Он все-таки царевич или кто?

Перед тем, как проникнуть во владения царя Василия, Андрюше пришлось вновь подвергнуться не очень-то приятной процедуре надевания на себя иллюзорного обличья киевского княжича.

И теперь он ростом казался почти со стрелка, что, в принципе, теперь уже добавляло ему некоторой дополнительной уверенности в себе.

Поэтому Андрюша подбоченился, спокойно взялся за дверную ручку и рывком распахнул двери.

Лучше бы он этого не делал!

Это стало уже второй ошибкой нашего героя, связанной с неизвестными дверьми, и к тому же снабженными надписями.

Едва Андрюша открыл дверь во дворец, как его со всех сторон окружили огромные черные собаки. Они походили доберманов-пинчеров, но при этом были в полтора раз крупнее ротвейлеров и мастифов.

Угрожающе рыча, зверюги мигом взяли Андрюшу в кольцо, не подпуская к нему остальных сотоварищей. Их собаки не тронули, и можно было попробовать догадаться, почему.

Только Андрюша пока перешагнул порог дворца царя Василия. И вот теперь он сразу сталпленником целой своры свирепых зубастых чудовищ!

— Ну-ка, охолоньте малость, соколики мои, — раздался из глубины зала надтреснутый старческий голос. И, видя, что собаки продолжают угрожающе рычать, хозяин своры строго прикрикнул:

— Тубо!

Слово это старинное, восходит к незапамятным временам, еще до царя Гороха, как получается.