Царевич Горохов - Наследник Поневоле

А все присутствующие, из числа уже ознакомившихся с ядреной горячительной крепостью фамильного напитка конунга, смотрели теперь на Василия с большим уважением.

— Ну, теперь рассказывай, отец, — попросил Иван царя. — Что с тобою стряслось, чем ты Кощея прогневил, и где теперь все твои слуги-верноподанные. Но самое главное — где ж нам теперь перо твоей жар-птицы добывать прикажешь?

— История моя короткая, да печаль уж больно длинна, — молвил царь Василий. — Одно скажу: уж коли закралась жадность в сердца людские, то не скоро она оттуда повыветрится, помяните мое слово.

Так с моей державою в точности и приключилось — все от жадности моей проклятущей!

В садах царя Василия испокон веку росли яблони с плодами чудодейственными. Не было в них ни сладости, ни красоты особой, а вон ведь как бывает — полюбились чем-то эти яблоки жар-птице пуще всех других плодов земных. Стала она летать за этими яблоками по ночам, да так повадилась, что слух о ней пошел по всей округе.

У жар-птицы перо известно какое — светит как солнце яркое. Одного такого пера хватит, чтобы хватило освещения не то что на большую избу, но даже и на небольшой дворец средних размеров.

Надо ли говорить, что перья эти в большой цене были у охотников самых разных краев и мастей? Как птица повадилась царевы яблоки красть, так и охотники стали съезжаться по осени в сады Василия, перья светящиеся добывать. И ведь такие настырные — никакого с этими охотниками сладу не было!

После того, как Иван-царевич вырвал у жар-птицы самое большое и яркое перо, терпение царя лопнуло.

Сначала хотел он повыгнать всех охотников из садов яблоневых да грушевых — жар-птица, вишь ты, теперь и на груши летать повадилась. Да заявился однажды к Василию Кощей собственной мрачною персоной и с ходу предложил выгодное дельце.

— Чем охотников гонять, по ночам дежурить, ты, преславный царь, лучше начни-ка лицензиями торговать, — предложил нечистый царь.

— Что за рецензии такие? — осведомился Василий, сразу почуяв выгоду немалую, уж коли сам Кощей незаурядный коммерческий интерес выказал.

Тот ему сей же час и развернул три листа, мелкими колдовскими буковками исчерканных. А там, почитай, вся бухгалтерия прописана: сколько за одно перо с охотников брать злата-серебра, сколько таких лицензий на охоту за перьями жар-птицы продавать можно по осени, чтобы совсем уж всего оперенья у птахи неразумной не повыдергали.