Царевич Горохов - Наследник Поневоле

И вдобавок на голову Андрюше глубоко нахлобучили рогожный мешок, от которого кисло пахло старым хлебом, мокрым сеном и еще какою-то едкой травой.

Под ногами Горохову все время попадались какие-то корявые корни или толстые жгуты проволоки, и пленник то и дело цеплялся за них ботинками и штанинами. Один раз Андрюша даже повалился наземь, увлекая за собой сразу двоих похитителей. Судя по траве, на которой он очутился в тот миг, они в тот момент находились в каком-то поле или лесу. И эта невесть откуда взявшаяся трава, мягкая и пахучая, казалось особенно невероятной сейчас, в самом начале холодного и студеного марта.

Похитители с проклятиями подхватили его на руки и потащили дальше. Они мчались куда-то с огромной скоростью по какому-то лесу, где-то высоко над головой Горохова посвистывали птицы. И это казалось еще более удивительным, если учесть, что Андрюша так и не уловил того момента, когда его вынесли из запретной комнаты на улицу.

В голове его выстраивались самые невероятные предположения относительно личностей своих похитителей.

Но одно представлялось нашему герою вне сомнения: это ужасное и странное его похищение было напрямую связано с запретной комнате в библиотеке №....

Наверное, все это мог бы объяснить Боян Боянович, но вот только где он сейчас, а где Андрюша?

А, кстати, и в самом деле — где?

Андрюша уже хотел как следует подумать на эту тему, но в это время на него некстати навалилась тяжкая сонная усталость. Точь-в-точь как на уроке естествознания, когда учительница объясняла им строение всяких там клеток, их ядер, вакуолей и цитоплазм.

Горохов закрыл глаза и тут же провалился в успокаивающее и вязкое забытье. Очевидно, где-то на дне его и таились ответы на все вопросы, но все это будет потом... потом... потом...

Проснулся Андрей на охапке уже знакомого ему запахом старого сена, в темном и затхлом сарае. Пахло прошлогодней соломой, сыростью, плесенью и, кажется, куриным пометом. Во всяком случае, сами куры бродили где-то по соседству — их сосредоточенное квохтанье раздавалось буквально за стенкой, совсем рядом.

В дальнем углу сарая были свалены в кучу какие-то мешки крайне подозрительного вида. Было необычно тепло, судя по всему, на этом дворе стоял апрель. И это была очередная невозможная вещь за последние несколько часов, и, наверное, еще только очередная по счету, но отнюдь еще не последняя.

Андрюша встал, потянулся всем телом, насколько позволяли связанные руки, и ощутил, как понемногу обретают чувствительность его плечи и коленки.