Царевич Горохов - Наследник Поневоле

— Нет, — покачал головой Иван. — Скорее, наверное, умирает.

Стрелок с козлом переглянулись и тут же, не сговариваясь, ломанулись прямо сквозь чащу, в самое сплетение ветвей орешника и бересклета. Андрюше ничего не оставалось, как поспешить за друзьями, прикрывая рукавом лицо и особенно глаза. И тоже не зря: очень скоро глазам Андрюши открылась поразительная и драматичная картина.

В самой глуши чащобы росли три молодых дубка. К ним был крепко привязан огромный, в человеческий рост, ворон, растянутый за широченные, черные с сединой, крылья.

Его взор был опущен, голова склонилась на крыло, грудь медленно и судорожно вздымалась, а клюв широко раскрыт.

Похоже, ворон пребывал тут уже давно и сейчас медленно умирал от голода и жажды.

А. может быть, и не только. Приблизившись, Андрей с ужасом увидел, что ворон не привязан к деревьям, а распят: из растрепанных и окровавленных перьев в нескольких местах крыльев этого удивительного узника торчали шляпки длинных гвоздей. Невозможно было догадаться, кого так разгневала эта удивительная птица, но можно было сказать суверенностью: враг ворона обладал недюжинной физической силой, а, может быть, даже и магией.

Между тем его сотоварищи как истые обитатели Царства-Государства, где случается всякое, времени даром не теряли.

— Попробуй поддеть рогом гвозди! — велел Иван-Ветер Сидору, сосредоточенно оглядывая фронт работ. — М-да... без хорошего гвоздодера тут, пожалуй, не обойтись.

И он с сомнением оглядел рога Сидора, которыми тот тут же потряс с самым воинственным и решительным видом.

После чего Иван вытащил из-за голенища сапога нож и попытался отжать крайний гвоздь, которым неведомые мучители птиц пригвоздили к дубовому стволу самое большое перо ворона.

«Кажется, такие перья называют маховыми...» — пронеслось в мозгу Андрюши. А следом за этой туда же примчалась новая мысль, совсем иная и очень тревожная. Андрюша даже прищурился, пытаясь разглядеть ее — попробуйте сами хоть что-нибудь разглядеть в собственном мозгу, особенно эта мысль возникла неожиданно.

И все-таки ему удалось!

Горохов выпучил глаза, сделал страшное лицо и заорал что было мочи:

— Стойте! Не трогайте его!! Это — сме-е-ерть!!!

Иван и Сидор разом застыли как вкопанные, с посеревшими от страха лицом и мордой взирая на своего обезумевшего в одночасье спутника. От столь дикого и, казалось бы, совершенно неаргументированного вопля юного отрока вдруг очнулся и пришел в себя даже измученный ворон.