Царевич Горохов - Наследник Поневоле

— Чтоб желания исполнить, надо лапу мне наполнить, — в полном соответствии с предположением вороньего волшебника заметил продюсер Баюн.

— А не обманете? — недобро прищурился Андрюша, с наслаждением представляя, как бы посильнее дернуть этого «правдюсцера» за усы. А еще лучше — за толстый хвост. Продюсера всегда лучше первым делом ухватить за хвост — это первый закон шоу-бизнеса. А уж он потом пусть ловит птицу-удачу, за что ему удобнее.

— Ты лучше спроси, за что он денег хочет, — сердито буркнул Сидор.

— Вот непонятки! — промурлыкал Баюн.

— Я, между прочим — главный заведующий музыкальной частью при дворе нашего любимого царька Гороха. А поскольку хор певчих давно талантами оскудел или разбежался по другим дворам, где платят больше, теперь вот набираю таланты в провинции. Ты вот, вьюноша, смотрю, как раз росточком ты подходишь. Да и сложение у тебя так себе...

Кот скептически оглядел Андрюшу с ног до головы.

— Думаю, даже коли подрастешь, все одно — быть тебе форменным негодяем! Значит, тебе прямая дорога в хор.

А где и слаще кус нынче, как не у певчих?

— Но-но, я, между прочим, вас не оскорблял! — возмутился Горохов.

Андрюшу весьма покоробила перспектива, нарисованная ему сладкоречивым котом.

— Пошлите отсюда! Очень надо связываться с этим надутым жирюком...

И, больше не обращая внимания на сотоварищей, он решительно зашагал мимо замка Баюна в лесную чащу.

Кот что-то еще кричал ему вслед, завлекал, наверное, суля сладок кус, хорошее жалованье и прочие блага при дворе. Но Горохов упрямо шагал все дальше по тропинке, которая весело петляла меж деревьев.

Сотоварищи переглянулись: делать было нечего, коли не по сердцу — насильно не заставишь. И поторопились следом, сопровождаемые презрительным фырканьем придворного продюсера.

— Ты чего? — затормошил Горохова Иван, тревожно заглядывая в глаза. — Все-таки у него связи и вообще... Представил бы при дворе, там, глядишь, и нашли бы к царю дорожку покороче.

— А чего он обзывается? — огрызнулся Андрей.

Он был свято уверен, что если отношения с кем бы то ни было начинаются со взаимных оскорблений, к тому же незаслуженных, погоды не жди.

— Вовсе и не обзывался, по-моему, — вставил свои пять копеек Сидор. Воронович же только вздохнул, как всегда непонятно по какому поводу.

— А «негодяй», по-твоему — это что? Ласковое слово? — мрачно воззрился на стрелка Горохов.

— Да не особо, конечно, — замялся Иван. — Только и обижаться сразу не надо. Ты извини, Андрюша, но он ведь...