Царевич Горохов - Наследник Поневоле

Пути, ведущие из Лукоморья Андрюшу в его собственный мир, разумеется, существовали, хотя и были строго засекречены. Причиной тому были колдовские замки-запреты, наложенные на Тайные Двери, открывающие выходы из Лукоморья. Вот только вся загвоздка была в том, что открыть эти Двери, как понял Андрюша из смутных и путаных объяснений сотоварищей, можно было, как правило, только снаружи.

Именно поэтому нечисть и не сумела проникнуть в его город из библиотеки, где была одна такая заповедная Дверь, запоздало догадался Андрюша.

Понадобилась инициатива, так сказать, извне.

У дверей были свои хранители, одним из которых, очевидно, и являлся Боян Боянович, в обычном мире исполнявший обязанности заведующего библиотекой. Выбор места для Двери был тщательно просчитан и не лишен остроумия: сюда могли приходить самые разные люди, и выходить соответственно — тоже. К тому же в последнее время библиотеки редко кто посещал, кроме совсем уж закоренелых библиофилов и школьной детворы, вынужденной наспех читать литературу по школьной программе, заданную на лето.

Библиотеки ни у кого не вызывали интереса, имели целую сеть складских помещений для книгохранилищ и архива и были идеальным местом для размещения в них пространственных Дверей. В обязанности хранителей, назначенных невесть кем в незапамятные времена — подробности сотоварищам были неизвестны, — входило содержать Двери в порядке, непременно закрытыми. И тщательно следить, чтобы они не открывались ни в ту, ни в другую сторону.

— Странно это, — пожал плечами Андрюша в этом месте рассказа Ивана и Сидора.

Вороныч, как водится, по большей части отмалчивался, лишь изредка вставляя в повествование непонятные реплики или странные замечания. Похоже, он тоже знал о Дверях немало, но его знания были больше пригодны для ворон и других птиц, нежели для пятиклассников, оказавшихся в затруднительном положении.

— Я, конечно, понимаю, что всякая монархия обязательно хочет ограничивать доступ в свои пределы, — глубокомысленно изрек Горохов.

— Эксплуататоры — они... эта... они всегда, в общем.

Что эксплуататоры «всегда», Андрюша объяснить сотоварищам затруднился. Зато он никак не мог понять, почему из его мира не пропускали в Лукоморье современные технические или хотя бы культурные достижения. То, что они все равно просачивались, было понятно на примерах хотя бы картошки и шоу-бизнеса. Но — крайне слабо и, как принято говорить о том же долларе, постоянного хождения в мире Лукоморья не имели.