Сильнейший из магов

Не лучшее зрелище.

— Да как вы!.. Поклеп! — возмущается Гадрел, оборачивается через плечо и не сразу находит за спиной мелкую макушку. Снова двигается вперед, на край импровизированной земляной сцены, прокашливается и выдает. — Мы сопровождаем Великого Каина в его обитель! Расчистите путь!

Стражники тоже замирают, осматривают каинитов, выглядывают за их спинами Каина и двое в простых шлемах начинают смеяться. Их главный тяжело вздыхает.

— Коль решили представление устроить, так хоть народ бы предупредили, — назидательно выдает он и машет рукой на своих подчиненных, чтобы перестали, наконец, ухохатываться.

Те притихают, но все равно скалятся.

— Представление? — переспрашивают горожане, и неуверенные шепотки разносятся прочь по толпе. Видно, что люди с облегчением выдыхают. Некоторые даже начинают расходиться по своим делам.

— А кто вообще про костер начал кричать? — тихо недоумевает кто-то из стоящих поблизости горожан. — Варварство же!

— И не говори! Дикость! — поддакивает его собеседник.

И такие шепотки тоже волной разносятся среди людей.

Они тихо недоумевают, хотя сами же только что требовали сжечь еретиков. Видимо, пыл угас и люди задумались. Ну и зашибись. А то быть дровами для костра очень не хочется.

Люди успокаиваются и расходятся. Но каиниты упрямые! Чтоб их.

— Какое еще представление?! Это самый-пресамый настоящий Каин! — громко и возмущенно отрицает Лина, а другие ей вторят и начинают наперебой доказывать стражникам, что их предсказание сбылось.

Стражники, явно не ожидавшие такого отпора, вытягивают в удивлении лица и смотрят за спины фанатиков, рассматривают.

Выдержать такие взгляды сложно. Будто подозревают сразу во всех смертных грехах и выискивают обличительную надпись «убийца» где-нибудь на лбу. Хорошо, что простому люду уже стало не интересно, и почти никто к словам фанатиков не прислушивается и не приглядывается. Хотя та голосистая бабка все еще неодобрительно смотрит, а с ней и немногие другие все еще заинтересованные. Их сильно меньше прежней толпы, и теперь они ничего не кричат, только наблюдают. Пристально так, неприятно. И Каин сам не сразу замечает, что старается спрятаться от всех этих взглядов за мохнатой спиной Гадрела.

— И вот этот шкет, по-вашему, Великий Каин? — спрашивает главный стражник, даже не пытаясь скрыть скепсис в голосе.

— Да мелкий их надурил! — приходит к логичному выводу другой и снова начинает смеяться.

— Не смейтесь над Великим Каином! — звенит возмущением голос подростка.