Сильнейший из магов

***

Впереди — гладкий снежный наст и голубое небо. Шаг, другой, третий. Из-за белого края выползает далекий неровный горизонт. Местами видна серость тумана, закрывающая насыщенную темную зелень диких лесов. Еще несколько шагов, медленных и тяжелых, как в немилосердной толще океана, но воды нет. Это плотный холодный воздух замедляет движения.

Снежный край оказывается совсем близко. Остаётся всего один шаг. А дальше — пустота, уходящая на многие сотни метров вниз. А еще дальше — голые скалы, острыми волнами вздымающиеся навстречу.

Они ждут, голодные и злые.

Последний шаг. Обрыв…

Каин просыпается. Он лежит в темноте, в ушах стучит набатом пульс. Перед глазами все еще бешеная высота горного обрыва. Картинка настолько реалистичная, что впору спутать с видео в высоком разрешении. Он встает, нащупывает ближайшую стену, а потом идет вдоль нее к выходу из пещеры-жилища. Спотыкается один раз, и почти сразу спотыкается второй, ругается себе под нос. Выйдя на площадку, в темноте ночи Каин различает тусклые дотлевающие угли большого вечернего костра.

Небо черное, непроницаемое, и ни одной звезды не видно. Наверняка прячутся за теми тяжелыми тучами, которые затянули небосвод еще вчера. Каин подходит к углям и усаживается на прямоугольный камень, служащий здесь скамейкой. Ткань на заднице тут же впитывает влагу.

Какой же он все-таки дурак. Мог бы еще в пещере зажечь огонь на ладошке, чтобы видеть, куда идет. А еще мог бы сразу подумать о росе и сначала проверить камень. Каин вообще очень много всего может, на самом деле, но мозгов не хватает, чтобы своими возможностями пользоваться.

Даже узнает он об имеющихся плюшках случайно и через других. Например, пока провожал мальчишек-юнков из шахты внизу, узнал, что отлично говорит на языке юнков, даже почти без акцента. И сам не замечает, как переходит с одного языка на другой. После этого открытия Каин теперь обращает внимание, какие звуки произносит, а заодно и к другим прислушивается. Оказывается, что в языке юнков больше гласных, чем согласных, — и речь их звучит как звериный вокализ, — а гурры в основном используют короткие, твердые по звучанию, слова и дополняют их жестами.

Но интереснее всего следить за тем, как эти две совершенно непохожие расы общаются друг с другом. Они переплетают оба языка в один общий, и это должно выглядеть несуразно с учетом всех многочисленных отличий. Но по итогу получается что-то невероятно гармоничное, словно так и должно было быть с самого начала.