Сильнейший из магов

Каин оборачивается и смотрит Этне в темные глаза, зеленью отражающие лучи света. Богиня хмурится, а потом мотает головой, хлестая по плечам объемным хвостом. Она тычет пальцем в Каина.

— Тебе нужно. Но это не тут. В другом святилище.

— Что в другом святилище? — спрашивает Каин, хмурясь в ответ.

— Часть тебя.

Голос Этны неожиданно тих. Каин втягивает носом воздух, а затем с усилием его выдыхает. Слова стучат по затылку огромными камнями. На границе сознания вертится мысль, что он что-то очень важное забыл, и никак не может вспомнить.

Что богиня имеет в виду? Как в святилище может храниться его часть? Или это какая-то странная божественная метафора? Каин смотрит на Этну и дышит. Богиня тяжко вздыхает.

— Ты не помнишь.

Не вопрос, утверждение. Такое же монолитное, как стены вокруг.

— А как вспомнить? — выдыхает Каин, чувствуя, как его ноги подкашиваются.

Этна смотрит на него, не мигая. В ее зрачках отражается его перекошенное лицо. Как же жалко он сейчас выглядит. Словно беспомощный ребенок, субботним днем потерявшийся в людном торговом центре, заглушающим гвалтом его жалобные стенания.

Глухая толпа растопчет его и не заметит, а жалкий ребенок так и будет ронять горькие слезы, не в силах отыскать свой безопасный уголок.

Глаза великаншы наполняются огромными каплями. Одна из них срывается вниз по щеке, и большие руки вдруг оказываются совсем рядом. Они закрывают Каина целиком, подхватывают и отрывают от земли. Грубые, но теплые, они дарят покой. Они — безопасное убежище, пусть и всего на пару мгновений.

Когда сквозь пальцы снова просачивается свет, вместе с ним врывается и ветер.

Каин вдыхает полной грудью и разом выпускает из легких все тревожные чувства, копившиеся внутри долгое время. Одна из ладоней поднимается, отрывая взору бескрайнее небо и даль золотистых полей.

— Там, — указывает Этна, удерживая Каина на ладони. Он смотрит вслед ее пальцу. На далеком горизонте синеет полоса океана. — На востоке. Там святилище, где я тебя спрятала. Забери себя, и тогда вспомнишь.

Каин всматривается в пейзаж. Ноздри щекочет холодным воздухом, а в волосах путается ветер. Каин усаживается поудобнее, подтягивает колени к груди и утыкается в них подбородком.

— Ты обещал, что не будешь страдать. Обманул.

Голос богини звучит слабо и тихо, настолько печально, что и самому хочется плакать. И Каин дает волю слезам. Он всхлипывает, обнимая собственные плечи, а потом и вовсе рыдает в голос. Теплая ладонь греет лучше любого костра или одеяла.