Сильнейший из магов

С каждой секундой маленькое сердце все чаще бьется о маленькую грудную клетку. Пульс набатом стучит в ушах. А люди перед деревом все смотрят на него, не сводя глаз, и смотрят, и смотрят...

Это хуже, чем выступать у доски перед классом. На глаза начинают наворачиваться предательские слезы.

— О, Великий! — орет мужик, выпучивает глаза и падает на колени. Орет так громко, что даже перекрикивает пульс в ушах. Все остальные так же округляют глаза и падают следом. И все разом кланяются, почти ударяясь головами о землю.

Бешеные! Они все бешеные! — Воистину велика милость твоя!

— Чего ва-вам н-надо? — заикаясь, лепечет он, надеясь хоть что-то прояснить. Губы дрожат, щеки намокают, а горло стискивают невидимые тиски, делая голос совсем уж тонким и жалким.

— Мы прибыли, дабы поприветствовать тебя, о Великий Каин, и сопроводить в твою временную обитель.

Временную чего? Они с ума посходили? Покланяются ребенку, который неизвестно откуда тут взялся. Чертовы фанатики. Ну почему именно ему?

— С ч-чего вы решили, что я ва-ваш ве-великий?

Чертов детский голосок.

Так явно дрожит от страха и волнения, вообще никак эмоции скрыть не получается. Еще и заикается, сволочь!

Кто именно сволочь, голос или ребенок, в теле которого он оказался, придется разбираться потом. Сначала нужно разобраться с этими фанатиками. Вот бы еще в обморок не грохнуться, а то в глазах уже пляшут темные круги, а в висках стучат истеричные молоточки.

— Все согласно пророчеству, Великий Каин! Сильнейший из магов и мудрейший из людей!

— А если оно не правильное? — пищит он совсем уж истерично.

Губы ловят соленую влагу, конечности трясет, дыхание сбоит по полной. Точно скоро отключится, и будут эти фанатики делать с ним все, что вздумается. Хотя он и в сознании им никак сопротивляться не сможет.

Опять долгая пауза. Самый главный фанатик приподнимает голову и смотрит. Он явно хочет его куда-то увести. И судя по хмурой роже, готов тащить хоть мертвым. Под этим взглядом пальцы деревенеют и до боли впиваются в кору.

— Ты проверяешь нас, Великий Каин? — спрашивает мужик.

Ой, мамочки, что-то керосином завоняло! Свалить бы отсюда по-быстрому. Вот только мелкие ножки вряд ли сумеют убежать от взрослых мужиков. Сколько вообще этому телу? Лет пять?

— Я… Я… — надо что-то срочно сказать. Что-то, за что эти фанатики не захотят сжечь дитятко на костре. Это сейчас сделать проще простого. Конечности уже застыли от страха, ни убежать, ни даже дернуться не получится.