Сильнейший из магов

Но Мартин тоже хмурится, силясь понять какой-то смысл в происходящем.

— Зачем звал? — спрашивает Каин тихим голосом, надеясь хоть так побудить Мартина к каким-то действиям.

— Нам выделили места, — говорит он и, наконец, отвисает. Указывает рукой в сторону пары скамеечек, сбоку от кафедр и ведет туда Каина.

Усевшись с самого края, Каин пассивно наблюдает за происходящим вокруг. Рядом с ним усаживается Гадрел, лишь немного опередив Мартина. Тот лишь беззвучно фыркает, горделиво дергает подбородком вверх и садится на соседнее сидение.

Медленно и спокойно, словно так и планировал изначально. Гадрел смотрит на него с усмешкой победителя. Вот вроде взрослые дядьки, а ведут себя как дети.

Дальше на скамейке рассаживаются люди явно знатного происхождения. Они тоже задирают подбородки, смотря на окружающих свысока, каждое их движение показательно плавное и уверенное, словно по линейке выверенное. Еще и золотых украшений по максимуму: и сережки с камнями, и крупные вычурные перстни, и ожерелья, и странные обручи на лбах.

На скамейку у противоположной стены усаживается епископ Фартон. Он впивается в Каина почти осязаемым жгучим взглядом, от которого по спине начинают расползаться неприятные мурашки.

Вдруг Фартона заслоняет жрец Тьмы в своей замысловатой черной одежде. Он подходит к черной кафедре и кладет на нее руки, а потом поднимает взгляд куда-то к куполу потолка. В след за жрецом Тьмы из других цветастых дверей тоже выходят люди в странных многослойных одеждах, совпадающих с дверьми цветов: насыщенной синей, охристо-желтой, лазурно-голубой и белой.

Все пятеро подходят к соответствующим кафедрам, встают в точности как жрец Тьмы, и только тогда народ в зале замолкает. Набившиеся в храм горожане застывают, как на картине, смотрят на жрецов и не двигаются. Так проходит не меньше минуты.

Местный послушник с подносом проходит перед кафедрами, ставит на каждую по небольшой деревянной чаше с каким-то узором, — издалека не рассмотреть, — и удаляется.

Жрецы одновременно берут чаши, больше похожие на стопки, поднимают над головой, все еще всматриваясь в потолок, а потом жрец в голубом громко объявляет.

— Зелеф, Старший бог гроз и бурь! Мы чтим тебя и благодарим за милость!

Народ неровным хором выкрикивает: «Благодарим». Гадрел с Мартином тоже тихо отзываются, вливаясь в общий гвалт голосов.

Выдержав паузу, жрец продолжает.