Сильнейший из магов

Получается, что пацан насмотрелся на прыжки Каина, и теперь намеривается повторить.

— Сейчас же слезай! — надрывается Лина и начинает быстро вертеть головой по сторонам. Она натыкается беспомощным взглядом на Каина и ее губы начинают дрожать.

Блин, сам же виноват, плохой пример детям подает. Значит, надо пацана спасать.

— А, — слышится с дерева. Мальчик висит и трепыхается, стараясь подтянуть себя повыше, но ворот рубахи, крепко зацепившийся за сучок, не позволяет двинуться дальше. Мальчик не замечает, не понимает, что ему мешает, тянет себя вверх, старается ногами карабкаться по стволу.

А потом резко срывается вниз.

Вскрик Лины глохнет в ветре. Сильный порыв подхватывает ребенка и укладывает неугомонной пятой точкой на траву. Мальчишка даже не осознает, что случилось, смотрит вверх, потом на свои руки, на исцарапанные ноги, а затем начинает рыдать. Громко и протяжно, вжимаясь в подбежавшую Лину.

Терри облегченно выдыхает над макушкой Каина, а потом скомкано извиняется и отходит обратно к метелке.

Он утыкается взглядом в пол, словно сканирует карими глазами и выискивает мельчайшие соринки. Метелка снова шикает по доскам.

— Кто кричит? — раздается снизу хриплый голос, а сразу за ним кашель курильщика.

Каин смотрит во дворик. Мальчик-летун все еще плачет в плечо Лины, другие дети обступают их и шушукаются. Они оборачиваются на кашляющего старика, который подходит ближе. Даже издалека видно, как Лина напрягается, крепче сжимая ребенка в объятьях.

— Он полез на дерево и упал, — рассказывают дети старику, но от Лины не отходят и строго смотрят.

Как живая изгородь из маленьких тел.

Старик говорит им что-то, тихо, не разобрать, прерывается на кашель. Сироты грустнеют, Лина кивает, как куколка с качающейся головой — по инерции. Мальчик в ее руках затихает и смотрит мокрыми глазами на ее лицо. После очередного приступа кашля, мальчик начинает робко гладить Лину по предплечью, словно теперь он ее успокаивает, а не наоборот.

— Терри, — зовет Каин. Метелка затихает.

— Кто этот… человек?

Звать старика стариком — некультурно, а называть его мерзким стариком — вообще оскорбление.

Слышатся аккуратные шаги за спиной, затем волос касается еле уловимое дыхание.

— Это Орсон, — отвечает Терри, делая шаг назад. — Служка в нашей церкви, самый старый из служек. Если не ошибаюсь, то ему уже больше шестидесяти.

Каин кивает. Спросить что-то еще? Но что? Впрочем, Терри вопросы не нужны. Он сам продолжает после небольшой паузы.