Слава храбрецам!

Питер поймал ее свободной рукой и чуть отстранил от себя. Придержал, словно не желал выражения чувств столь непосредственных и бурных, и Люси это, разумеется, заметила. И не смогла истолковать. Даже сейчас, когда все они хохотали хором, толкались, как в детстве, и подначивали друг дружку − что-то было не так. Люси отвернулась, чтобы Питер не заметил прилива слез в ее глазах.

− А Анук Илэйн? Ее-то спросили? Вдруг она не согласится?

− Завтра спросим. Думаешь, я не смогу сделать для Эдмунда то, что он сделал для меня − сосватать девушку?

− Тебе будет труднее, Пит.

Я допускаю, что Анук Илэйн любит Эдмунда − это, собственно, совершенно все объясняет. Но что ты скажешь лорду Пасифику, который влюбился в тебя?!

* * *

Сьюзен вышла из королевской гардеробной, прижимая руку к сердцу и притворно закатив глаза. Люси смотрела на нее с восторгом и ожиданием.

− Ну, что там?!

− Ты не поверишь. Смерть дриадам!

− Ооо! − Люси прикрыла глаза ладонью.

Это Верховный Король появился, наконец, на пороге. «Смерть дриадам» − так младшие Пэвенси, явно посланные старшим для смирения, окрестили бархатный камзол цвета морской волны, с золотыми шнурами в швах и золотыми же застежками в виде львиных голов.

Камзол этот королева Сьюзен подарила брату в прошлом году на день рождения, чтобы подчеркнуть его собственные золото и лазурь, и Питер возненавидел его сразу, с первого взгляда, и утверждал, что в нем его не видно на фоне обоев. Сьюзен пошла на принцип, и через день в Каэр-Паравале поменяли обои. Эдмунд предположил, что Питер сам себя пугается в зеркале. Некоторое время королевы опасались, что Питер просто утопит чертову тряпку где-нибудь в заливе, предварительно набив ее камнями, чтоб не всплыла, но на их счастье Верховный слишком ценил мир в семье, и до сих пор «смерть дриадам» тихо висела в дальнем углу королевского гардероба.

− Корону мне, − велел Питер, кладя руку на рукоять Риндона.

По коридору цокающей рысцой пронесся фавн Секундус, неся на вытянутых руках золотую корону.

− Мне уже страшно за лорда Пасифика, − сказала Сьюзен.

− Питер, − спросила Люси, − а ты за облака не зацепишься?

− И во всем этом ты собираешься сказать, что не женишься на Анук Илэйн? Верховный, ты зверь, чистый зверь...

− Спасибо, что не грязное животное, − сказал Эдмунд, неслышно появившись из-за угла. − Ой! Пит, ты только в зеркало не смотри, а не то...

− Уже. Люси, застегни мне запонки. Спасибо. Эд, что у тебя с лицом?

− Похмелье у него, − съязвила Сьюзен. − Абстинент.