Наставник для музы

- Ты прогнал Зюма? – спросила Эдна Тау, высунувшись из вигвама.

- Ему здесь не место, - отрезал Остер Кинн. – Да и мне, впрочем, тоже…

- Что ты такое говоришь? – ужаснулась индианка. – Мы всегда тебе рады.

- Так-то оно так… - протянул путешественник. – Но без приключений я зачахну. Обрасту плесенью, мхом… Или чем там у вас обрастают?

Индианка обреченно вздохнула:

- Сарпарелью.

- Вот. Покроюсь сарпарелью – а вам потом думать, куда этого обросшего пристроить, чтоб не мешал.

- Значит, уйдешь?

Остер Кинн кивнул.

- Только не сейчас. Думаю, будет знак. И вот тогда-то…

- К Таймири? – спросила Эдна Тау.

- Ч-чего? – опешил тот. - Ну, нет! Таймири же в мастерскую намылилась. Мастерская почитай что монастырь. Она меня отошьет.

- А если бы не мастерская, попытал бы счастья? – лукаво прищурилась индианка.

- «Если бы» в мой лексикон не входит. Не люблю условное наклонение, - отрезал Остер Кинн и поспешил спрятаться в шалаше: стал накрапывать дождик.

19. О дарах и горных нимфах

С трогательной улыбкой на устах в комнату вошла Сэй-Тэнь.

Она только что искупала и перепеленала ребенка, вымылась сама и облачилась во всё чистое.

Впервые за много месяцев ее окутывало умиротворение. Ритен-Уто умилительно пускал пузыри у нее на руках и издавал такие смешные писклявые звуки, что оттает кто угодно. Появление «мадонны с младенцем» немного разрядило обстановку в гостиной, и друзья сразу взбодрились.

- Ой! А я ведь совсем забыл! – воскликнул Благодарный. – Из головы начисто выветрилось. Я же для вас подарки приготовил!

При слове «подарки» у Папируса загорелись глаза и он расторопно вылез из-под кровати.

А Благодарный подвел гостей к пузатому сундуку, украшенному резьбой да яшмовыми вставками. Отпер замок и не без гордости откинул крышку.

Таймири просияла: платья! Много платьев! Бери, что душа пожелает. Минорис издала восторженное «ах!» и молитвенно сложила руки. Ни мачеха, ни сводные сестры никогда не баловали ее нарядами. Себе они покупали самое лучшее, а ей доставались обноски.

- Я заметил, что ваша одежда поизносилась… В негодность пришла, - с заминкой пояснил Благодарный.

– Вот и подумал: платья из сундука будут кстати. Я их, между прочим, сам шил. С кумой Дербенией. Она у нас швея высшего разряда.

- Вы просто кудесник! – воскликнула раскрасневшаяся Минорис. – А можно… можно мне синее платье?

- Разумеется! Всё для вас! И философу новая хламида найдется.

Диоксид придирчиво оглядел свой балахон и с удивлением обнаружил несколько протертых мест.