Пелагея и прочие недоразумения

- И кушать хочется, - пожаловался Кекс, у которого от страха разыгрался аппетит.

Пелагея приоткрыла створку. И все трое ворвались с такой скоростью, словно на улице бушевало стихийное бедствие.

- Черный? – удивилась Муза. – Белый? Полосатый?

С ее лица наконец-то сползла ухмылка. Юлиана заметила, как ее трясет.

- Что с тобой? – поинтересовалась она.

- В пр-пророчестве, - заикаясь, пролепетала Муза. – В пророчестве говорилось, что черный, белый и полосатый принесут неприятности.

- Неприятности - это еще слабо сказано, - зарычал Пирог.

С ним за компанию зарычал и Кекс. А Мягколапа принялась точить когти о каменный пол. И башню наполнил такой скрежет, что внутри у Юлианы всё перевернулось. Музе скрежет тоже пришелся не по душе. Она скривилась, выронила лук и растеряла остатки слов-снарядов.

- Укушу! – пролаял Пирог.

- Порву в клочья! – пообещала Мягколапа.

- Съем! – пригрозил Кекс.

Все втроем они стали взбираться по каменной лестнице, минуя поэта и его пурпурную мантию.

Но Муза не стала ждать, пока ее укусят, порвут в клочья и съедят.

Она предпочла отступить и спрыгнула с окна. Ей повезло: падать было невысоко, и она набила лишь пару синяков.

Юлиана и Пелагея вздохнули с облегчением. А с поэта словно спали оковы. Он начал видеть и слышать, как прежде, и страшно этому обрадовался.

- Меня так долго держали в заточении! – признался он. – Невероятно долго. И теперь я свободен! Наконец-то свободен!

- Попасть в плен к собственной музе! – всплеснула руками Юлиана.

Пирог был с ней согласен. Он завилял хвостиком и поделился с друзьями догадкой.

По его версии, Муза не покидала поэта. У нее просто испортился характер.

Кекс не разделял мнения Пирога. Он считал, что Муза встретила поэта случайно и решила ему насолить.

А Мягколапа вообще полагала, что Муза - самозванка, а вовсе никакая не муза.

- Знаем мы таких, мяу, - высказалась она. – Лентяйки, бездельницы, за других себя выдают. И никакого от них проку.

Юлиана повернулась к поэту, чтобы услышать его версию. Но поэта словно околдовали.

Только что он был нормальным – и вот опять. Он медленно направлялся к Пелагее, не сводя с нее глаз. И в его взгляде сквозило безмерное обожание.

- Муза моя! Где же ты пропадала?! Я так намучился тут без тебя! – сказал поэт. Он опустил ладони Пелагее на плечи и глупо улыбнулся.

Пелагея растерянно посмотрела по сторонам, а потом точно так же глупо улыбнулась в ответ. Она перестала говорить стихами ровно в тот момент, когда Пирог, Кекс и Мягколапа прогнали вредную Музу.